Когда в дверях появилась и Мышка, да еще с такими подарочками, все мы слегка удивились (то есть буквально рот открыли от изумления), и лишь после того, как она уселась за стол, я смог спросить:
– По какому случаю банкет? Уж не выходишь ли ты замуж и это пищевое изобилие – твой прощальный дар осиротевающим нам?
Мышка хихикнула:
– Нет, это не мой дар вам, а твой дар нам! – И, оторвав большую гроздь винограда, продолжила:
– Было бы просто неприлично простому русскому инженеру-миллионщику не угостить шампанским присутствующих здесь дам!
– Согласен, но все же повод-то для угощения какой?
Мышка повернулась к Камилле и с демонстративной досадой "поделилась сокровенным":
– Поверь мне, милочка, мужчины – они все такие несообразительные. Пока их носом не ткнешь – они так ничего и не поймут, придется все разжевывать, как дитятку неразумному …
Но удержаться долго она все же не смогла, и, встав в вычурную позу, громогласно объявила:
– Вчера в пять часов пополудни Александр Владимирович стал миллионщиком! – а затем, перестав изображать из себя античного оратора, нормальным голосом пояснила: – У вас, после поступления денег их Саратовского магазина мотоциклов, на счету в банке стало больше миллиона рублей!
Первой отреагировала Машка:
– Ну теперь, дядя Саша, ты мне выстроишь новый стеклянный завод?
Не удержалась и Камилла:
– Мне сейчас попросить новую электрическую станцию или сперва мы все же позавтракаем?
Сюрприз был очень приятный, хотя я и знал, что большая часть этих денег "испарится" уже в сентябре. С другой стороны…
– Мышка, вот ты про наши деньги все знаешь. Поэтому задам тебе простой вопрос: а сколько денег мы вообще тратим ежемесячно? И сколько получаем? Я почему-то думал, что тратится почти все получаемое…
– Тут, Александр Владимирович, сразу ответить трудно. А если очень примерно взять, то за лето всего было потрачено три миллиона, а получено четыре. Сейчас только по действующим контрактам в месяц должно поступать по миллиону семьсот тысяч, а трат вы пока наметили чуть меньше или больше миллиона – это по конец года. Но ведь с конца октября перевозки по реке встанут, а это – почти триста пятьдесят тысяч доходов за месяц. Расходы же, напротив, вырастут – так что на конец года вряд ли сумма в банке вырастет сильно. Тысяч на двести, может триста… А давайте о делах завтра поговорим, воскресенье нынче все же! Отдыхать нужно, а не дела делать!
– Кому отдыхать – а мне опять учиться – пробухтела, хотя и очень тихонько, Машка: по воскресеньям супруга Чаева, Дора Васильевна с ней занималась литературой.
– Да, кстати, тебе наверное уже пора идти на урок. Но ты не переживай, мы тебя дождемся и вместе все отпразднуем, брат-то с сестрами поди все равно в воскресной школе до обеда?
Мы еще немного посидели, поболтали о совершенно "нерабочих" мелочах. Затем, договорившись, что "всерьез" событие отметим торжественным обедом в шесть вечера, разошлись.
Машка снова появилась у меня через полтора часа и, усевшись на кухне, стала читать "заданную" Дорой Васильевной книгу. Я когда-нибудь Дарью точно выгоню: стоящая на столе "неиссякаемая" корзина с пирогами очень вредно влияет на фигуру. Собственно, именно поэтому Машка на кухне и сидела, "заедая" книжку творениями вредной (для фигуры) Димкиной тетки. Не удержавшись, я налил себе кружку чаю и уселся рядом с девочкой.
Машка вдруг засмеялась, да так, что на самом деле свалилась со стула на пол.
– Ну что, слово смешное попалось? – поинтересовался я. Помню, в прошлый раз похожий приступ веселья у девочки вызвало слово "батрахомиомахия". Но она пояснила:
– Нет, просто такой дядька важный – она показала на портрет автора – а пишет ерунду, вот послушай: "Осенью, то есть в апреле и мае, нередки проливные дожди". Осень-то – она в октябре, а в апреле – весна. Или это дядька так специально для смеха написал?
"Дядька" на портрете был мне знаком, да и книжка называлась "Дети капитана Гранта". Я даже примерно помнил, в чем там суть, поэтому и ответил даже не задумываясь:
– Так они путешествовали в южном полушарии, на другой стороне земного шара. Помнишь, я тебе глобус показывал? Так вот, там где они путешествовали, времена года точно наоборот: когда у нас лето – там зима, а когда у нас зима, то у них лето. Где они сейчас едут, в книжке?
– В аргентинских пампасах, а это где?
Глобус я себе купил – в целях "просвещения молодого поколения", даже два. Один я уже отдал в ерзовскую школу, а второй – заказал для новой, строящейся. И он пока стоял у меня в комнате. Я не поленился, сходил, принес его в кухню…
– Они там сейчас едут по тридцать седьмой параллели, это вот тут? она ткнула пальцем чуть ниже экватора.
– Нет, ты же сама сказала – аргентинские пампасы – и я показал, где это.
– Чудно, вот у нас сейчас осень наступает, а у них только весна начинается?
– Да, сейчас там начинается весна… А ты, Машка, просто чудо. Значит так, тебе назначается премия в размере месячного оклада, а я сейчас быстренько скатаюсь по делам. Не забудь брата и сестер на праздник вечером привезти! – крикнул я уже из прихожей.
В понедельник утром газета "Ростовский вестник" поместила странное объявление: "На постоянную работу срочно требуется человек, свободно говорящий по-испански (знание иных европейских языков приветствуется). Желательно несемейный (работа предполагает длительные отъезды) и крепкий здоровьем. Желающих занять вакансию просим обращаться письмом по адресу…"
В этот же понедельник агент французской пароходной компании выехал утренним шестичасовым поездом в Царицын, ну а в среду он же уехал уже в Ростов. Туда, где стоял зафрахтованный мною пароход. Мышка, оплачивая пятидесятитысячный счет, что-то пробурчала насчет "порчи красивой цифры, не мог до пятницы обождать", но после небольшого – и чисто рабочего – разговора со мной ее недовольная мина сменилась загадочной улыбкой.
Ну а в четверг у меня состоялись обстоятельные переговоры с есаулом Головиным – старостой, или как его правильно называть, соседней с Ерзовкой станицы Пичугинской.
– А если, не приведи Господь, война будет? – попытался не согласиться со мной Иван Михайлович.
– Во-первых, войны не будет. Во-вторых, если будет, то всех взрослых казаков я в течение месяца привезу обратно. В третьих, скотину-то чем кормить будете? – в качестве одной из форм оплаты я предложил корма по сто двадцать пудов на каждую рогатую скотину в станице.
– Насчет корма – оно, конечно, верно – но, с другой стороны, кто кормить-то будет?
– Ну вы сами же и распорядитесь.
– Э, нет. Я-то сам уеду, нельзя же без меня казаков отправлять, неправильно так будет. Ну да ладно, кого оставить – найду. А прочая оплата – как? по полста рубликов в месяц – это без прокорму? а почем еда там, та же греча?
– Еще раз повторяю: прокорм за мой счет. Пятьдесят рублей в месяц на человека, если кто сынов, к примеру, захочет взять, то сына – кормлю, а денег ему не плачу.
– Та это на круг выходит по тыщще рублей в месяц? – на всякий случай уточнил есаул – или начальству больше положено?
– Если, Иван Михайлович, вы лично команду возглавите, то, понятно, сто рублей в месяц вам пойдут сверх общей оплаты. Только мне людей отправлять не позднее чем через неделю нужно будет.
– Вы уж об этом, Александр Владимирович, не беспокойтесь, вся команда будет в сборе, при конях и оружии.
– Коней как раз не надо, на месте купим если нужно будет. Ну что, по рукам?
Последующие восемь дней я работал часов по восемнадцать в сутки. Ну да ничего, время отоспаться будет. А в пятницу в помещении "инженерного клуба" на первом этаже первого "инженерного дома" (сейчас таких стояли уже три) я собрал весь инженерный и научный персонал своей "корпорации" – за исключением разве что химиков из Саратова. Среди собравшихся очень гордо восседали и два совсем не инженера: Вася Никодимов как "председатель профкома" и Машка – как технический руководитель стеклозавода. А ещё присутствовали специально приглашенные Илья и Елена Андреевна Архангельские.
Для собравшихся был приготовлен замечательный обед, но народ с некоторым недоумением и волнением пока его игнорировал, лишь Машка (да и то потихоньку) мела Дарьины пирожки.