– Я вам его уже подарил, а делать… Вам стоит пару офицеров из свиты отдать мне на обучение управлению этой машиной, и когда они его освоят, использовать по прямому назначению – ездить на нем. Езда в автомобиле много комфортнее, чем в карете – трясет гораздо меньше, вдобавок там есть устройства, охлаждающие или нагревающие воздух и в машине всегда приятная температура. Вдобавок в этой машине гораздо безопаснее передвигаться: кузов не пробивается пулей из пистолета, и самодельную бомбу выдержит. А еще – быстрее: по хорошей дороге эта машина может ездить более ста верст в час.
– Интересно… мне уже сказали, что по дороге в Гатчину вы значительно обгоняли поезд. Я благодарю вас за этот дар. Но мне сообщили, что у вас есть и какая-то просьба. В чем она заключается?
– Я делаю много различных машин. Но какие-то купцы в Коврове смеют запрещать мне, дворянину, на своей земле выстроить новый завод. Более того, они посмели насмехаться над представителем дворянского сословия Империи! Посему я прошу подтвердить мое право на моей земле строить все, что мне угодно строить во славу России.
– Во славу России?
– Безусловно. Мои машины очень охотно покупают во Франции и Германии, и просят продавать из больше и больше.
– Так мы что, продаем МАШИНЫ французам? И много?
– И французам, и немцам. И англичанам – эти приобретают их во Франции. Примерно на три с четвертью миллиона рублей в месяц. Продавали бы и больше, но я просто не успеваю их выделывать. Из-за задержки строительства завода в Коврове я уже потерял шестьсот тысяч, которые собирался потратить на помощь голодающим…
– А если я указом подтвержу ваше право строить все что вы пожелаете, насколько вырастут ваши продажи за рубеж? Скажем, через год?
– Извините, Ваше Величество, на этот вопрос ответить довольно трудно. Через месяц – увеличу на триста тысяч в месяц, а через год… если все пойдет нормально, то миллионов десять-пятнадцать.
– В месяц?
– Да, Ваше Величество.
– Очень интересно. То есть Вы, на своих землях, сами, не требуя никаких денег с казны, через год дадите четверть от хлебного экспорта?
– Если мешать не будут, то скорее всего обеспечу.
Николай на меня посмотрел с какой-то усмешкой:
– Скажите, а на заводе в Коврове Вы такие же машины выделывать собираетесь? И сколько она стоит?
– Нет, в Коврове я собираюсь делать мотоциклы. А такие машины я делаю для собственного удовольствия. И сколько она стоит – я просто не знаю, не считал. Мне это, честно говоря, не интересно. Знаю, что машина вчетверо меньшая, что я подарил княжне Белосельской, обошлась чуть больше шестидесяти тысяч…
– Мотоциклы я видел, так это вы их выделываете? И продаете их французам?
– Да. И не только французам. Но продаю больше сельскохозяйственные машины.
– А где вы выделываете эти машины и ещё строите свои заводы?
– В Саратовской губернии, В Ярославле, в Калуге, Феодосии… много где.
– Интересно… – Николай отошел от окна, вернулся за стол, сел и повторил: – Очень интересно.
Затем встал и снова с улыбкой посмотрел на меня. Словно что-то ждал. Ах, да…
– Разрешите откланяться, Ваше Величество?
– Идите. Можете в Коврове строить что вам угодно, им сообщат. И – спасибо за подарок.
После аудиенции (а длилась она минут пять, не больше) я послал телеграмму Серову и поехал домой. Через Ярославль и Ковров.
Шестнадцатого в Ярославле я – неожиданно для себя – встретил Сашу Антоневича. Встретил его на "Ярославском моторном", где он на великом и могучем языке русских прорабов общался с широкими народными массами.
– Привет, вот уж не ожидал! Что ты тут делаешь?
– И я рад тебя видеть, дорогой друг! Степан Андреевич попросил помочь подготовить производство. И Евгений Иванович решил этот монструозный станок до ума довести, так что помогаю стразу обоим. Подожди, сейчас закончу, покажу тебе сметы на наладку завода. Очень недорого получается, думаю, тысяч в тридцать пять уложиться можно. А ты надолго сюда? Кочетков, между прочим, уже тутошний инженерный дом отстроил, так что остановиться есть где.
– Я в основном Чугунова проведать – как он?
– У Володи я уже был. Там работы месяца на два: цеха в приличном состоянии, но инженерное оборудование – никакое. Он сам справится, моя помощь ему не потребуется. Сегодня в Москву поехал, с кем-то договариваться насчет работы на новом заводе, но если до завтра останешься – поговоришь.
– Нет, я собираюсь еще в Ковров заехать, а дома, небось, дел накопилось по горло…
– Тогда могу предложить свой мотоцикл. В Иваново я отсюда часа за два доехал, а оттуда до Коврова – еще ближе. Ты небось и за три часа доедешь.
– А зачем тебя в Иваново носило?
– Так там родители Ольги, жены моей. Навестил, подарки передал. А больше мне мотоцикл пока и не нужен – тут пешком быстрее будет.
– Ну тогда давай ключи… кстати, письмо я твое прочитал. Но пока – думаю. Насчет письма думаю – а за то что ты его написал, отдам тебе твое родовое поместье, в качестве премии. Если хочешь, конечно.
– Спасибо, понял. Тоже думаю. Ладно, через неделю в Царицыне снова встретимся, думаю надумаем – и он снова превратился в обычную ехидину. – Только еще одной души у меня нет, так что сам решай что еще тебе от меня нужно. До свидания! – и, повернувшись к стоящим несколько в сторонке рабочим, выдал ещё одну великорусскую фразу.
Оказалось, что от Ярославля до Коврова действительно четыре часа пути, а вовсе не полтора суток. И, оказалось, царская бюрократия умеет работать быстро – когда около пяти я добрался до города, стройка на заводе гудела. Слава сообщил, что первых рабочих из Царицына он начнет перевозить уже через неделю, а в середине июля выпустит первое изделие. Выяснив, что в ближайшее время тут вроде бы проблем не предвидится, я ночным поездом отправился в Нижний, и оттуда – в Царицын. Где и сидел, наслаждаясь потоками прохладного воздуха.
Примерно через час в дверь позвонили. И это была не Камилла, привычно забывшая ключ, а моя секретарша:
– Александр Владимирович, – проговорила она с видом мышки под веником – к вам военные приехали. Трое. Из свиты.
Вот так, называется – отдохнул с дороги. Еще раз подставив лицо под струю прохладного воздуха, я отправился в контору.
Глава 25
Император и Самодержец Всероссийский, Царь Польский, Великий Князь Финляндский и прочая, и прочая, и прочая Николай Вторый помнил практически все. Другое дело, что очень много из того, о чем он помнил, интересовало его чуть менее чем вообще никак, но в данном случае интерес подогревал (точнее охлаждал) забавный механизм, преподнесенный ему вместе с автомобилем ("чисто из дружеских побуждений, дабы первый из дворян России не страдал от жары"). Механизмов было четыре – и очень простых, но вот воздух они охлаждали изрядно. Поэтому Николая даритель оного весьма заинтересовал.
Откровенно говоря, не забыл бы Николай этого странного юношу и по иной причине: последний раз привилегию визита к императору использовалась более десяти лет назад – и то, с корыстной целью. А тут, дворянин всего лишь просил высочайше подтвердить и без того принадлежащее ему право – да и обуздать зарвавшихся купчишек. Как он сказал – "сегодня дворянину безнаказанно нахамят, а завтра на кого пасть раззявят?" Верно юноша это отметил, хамов непременно наказать нужно – да так, чтобы никто и думать после не смел о подобном. А то Витте слишком много купцам позволять стал, обнаглели они. Но и о самом юноше разузнать поболее было бы интересно – и сейчас Император, наслаждаясь невероятной нынче прохладой, с интересом выслушивал доклад Дмитрия Петровича Зуева, к которому обратился с соответствующей просьбой три дня назад.
Просьба Императора – это дело совершенно неотложное. И генерал Зуев отнесся к ней со всей серьезностью:
– …особо отмечается, что как в Саратовской губернии, где он дела ведет практически во всех уездах, а так же в тех уездах иных губерний, где у него есть хоть какая собственность, в прошедшую зиму и весну население вырастало обычным порядком, в то время как во всех других местах наблюдается некоторое уменьшение числа людей.
– Благотворительность?
– Присутствует, Ваше Величество, но главным образом иное. Организует большие работы с привлечением множества народу, с денежной оплатой небольшой, но с прокормом всей семьи. Позволите продолжить? Далее, земли скупает в изрядных размерах, но с обязательным условием присоединения оных в виде неотъемлемой части личного поместья…