- Привидится же, - выдохнул он. – Чуть кони не двинул со страха.
Он вытер мокрый лоб и снова взялся за кирку. Но, как только он коснулся ее, перед глазами снова предстал тот мужчина. Робер был уже готов к этому и смог держать себя в руках, но не кирку. Инструмент выпал из рук. Нужно бежать, но это видение заворожило его. Едва он снова дотрагивался до кирки, появлялся и рабочий. Робера била мелкая дрожь. Наконец, он бросил кирку и сломя голову побежал к своему лагерю. Для пущего эффекта не хватало только кричать и размахивать руками.
В лагере все это показалось наваждением и последствиями тяжелой дороги. А может его стукнул солнечный удар? Завтра он свежим взглядом оценит ситуацию, а пока спать. Несмотря на жару, царящую здесь даже ночью, Робер застегнул оба слоя палатки, чтобы не видеть происходящего снаружи. Как будто водонепроницаемый нейлон мог уберечь от чего-то еще, кроме дождя и ветра.
Наутро Робер старался не вспоминать о глупом происшествии. С довольной улыбкой он спустился в карьер. Сегодня солнце святило особенно ярко, приходилось постоянно стирать пот со лба, отчего уже спустя полчаса тот был грязный, будто сам Робер тоже работал золотодобытчиком. Понятно, почему во времена активной разработки карьера рабочих называли «грязными свиньями». Приблизившись к злополучной кирке, Робер остановился и решил снова рискнуть. Он взялся за инструмент и снова увидел мужчину. Сегодня он орудовал лопатой и складывал грунт в мешок. Робер вцепился в инструмент обеими руками. Любопытство пересилило страх. Потом появился еще один человек, и еще один. Чем дольше Робер держал инструмент в руках, тем больше людей он видел. И вскоре весь карьер ожил. Люди копошились, как муравьи. Робер покрылся мурашками от пят до самой макушки, но его тяга к истории не позволила ему снова выпустить кирку из рук. Не понятно было, видели ли его эти люди, но внимания на него никто не обращал. Все были заняты. Тысячи человек сновали туда-сюда с тяжелыми мешками на плечах, взбирались по приставным лестницам, поднимались по пологим склонам карьера. Все как один грязные, черно-красные, мокрые от пота, изможденные. Иногда были слышны крики радости, когда где-то обнаруживали крупный кусок золота. Но в остальное время слышался просто гул, будто в пчелином улье.
Все еще держа кирку в руках и не чувствуя усталости, Робер поднялся по склону и направился к поселению. Всю дорогу он уклонялся от столкновений с рабочими. Наконец, он вошел в поселок. Он преобразился, хоть и был возведен за короткое время из подручных материалов. Бараки были сложены из неровных, но новых досок. Повсюду толпились люди, кое-где даже были дети и женщины, видимо приехавшие из Марабы, навестить отцов.
Робер зашел в дверь с косо приколоченной вывеской «Бар». Внутри было всего несколько человек, основная масса заваливалась сюда только после наступления темноты. Многие оставляли здесь всю дневную выручку, не давая мечтам о несметном богатстве сбыться. Робер присел за барную стойку, положил кирку на колени. За столиком в углу сидела молодая девушка, ее можно было бы назвать красивой, если б она не была грязной, как и все на милю вокруг. Робер без стеснения разглядывал ее, когда услышал: