— А брючного не было?
— Учись носить юбки, ты же девочка, — фыркнула подруга и скрылась.
А я показала язык отражению и вернулась к примерке.
Через три часа мы выходили из торгового центра с пакетами. Я старалась не думать, что за сегодня спустила месячную зарплату с горкой. Помимо розовой “майки” я взяла темно-серый костюм, две белых блузки под него по очень выгодной цене, две пары обуви (в клуб и на работу), брюки и сумочку.
Аня же ограничилась комплектом ювелирки и очередным плащом.
— Теперь пообедаем и можно домой. По крайней мере, завтра тебе не придется ездить и искать костюм на понедельник.
— Это точно.
В торговом центре не было ничего интересного, как впрочем, и по пути домой. Покушали в ресторане, который находился рядом с парком, в котором сегодня бегали. Уже в квартире, Лейхнер позвонили, и девушка заперлась у себя в комнате, громко с кем-то споря. Я же погладив Царя, стала разбирать вещи. Часы показывали пять часов вечера. Пора позвонить Маше, а у меня нет ни сил, ни желания ехать в клуб. Набрала сообщение, что свяжусь с девушкой через час, и, раздевшись, взяла подушку с одеялом и прилегла минут на двадцать.
Глава 8.Клуб
Глава 8
Клуб
Дело было вечером, делать было нечего.
Или три девицы под окном, пили тихо — слышал их весь дом.
Мария Волкова приехала к нам очень быстро. Я даже удивилась. Это же Москва, куда ни плюнь — везде пробки.
— Метро спасает, — как на дурочку посмотрела на меня Маша, поглаживая Царя. — Он всегда такой ласковый?
— Не-а. Гладится, кстати, редко дает. Он по укусам мастер.
Аня придирчиво осматривала “новую кровь” в нашем коллективе и, как я видела, делала мысленные заметки. Волкова же искренне улыбалась. Оделась девушка скромно и неброско. Длинное черное платье-рубашка, белые кеды, какие-то серебристые большие бусы, серьги-гвоздики. Волосы убрала в две косы. Рядом с ней, я почувствовала себя, если не старой, то мудрой и занудной. Все же, Машке где-то двадцать пять, мне почти тридцать, а Аньке тридцать три. Да и не в возрасте дело. Просто девушка была слишком милой, а это детская наивность в глазах?
Аня вздернула бровь.
— Придется охранять, — цокнула подруга языком.
— Меня? — Удивилась Маша, подняв голову.
— Охотники любят бэмби, — кивнула Лейхнер.— У тебя глаза олененка.
— Не переживайте, девочки, — махнула Волкова рукой и облокотилась на спинку дивана, — у меня в сумочке перцовый баллончик и черный пояс по яйцеколотушкам.
— Чего-чего? — Вылупилась я, а Аня начала хохотать.
— И многих ты… одарила своей коленкой?
Маша смутилась.
— Все приходит с опытом. В первый раз страшно, второй уверенно, в третий саркастично, в четвертый, — задумалась девушка, наматывая хвостик косы на палец, — забавно, а в пятый спорно. Один кретин бросил фразу, что, мол, я не осмелюсь зарядить ему в пах. — Пояснила Маша. — Вот с него все и началось.
— Просто он и предположить не мог, что ты опытная, — захихикала я. — Но ты с коленкой аккуратнее, так можно и лишить мужика методов воздействия на некоторых дур.
— Все жертвы были козлами, каких поискать, — фыркнула Маша. — Так что даже не жалко.
Аня присвистнула.
— А ты оказывается не такая милая, как кажется.
— Как смотрите на небольшую заправку перед клубом? — Поинтересовалась Волкова.
Я задумалась. С учетом того, что еще собираемся, можно начать веселиться. Аня орудовала феном и создавала локоны.
— На кухне найдешь три бокала, в холодильнике виски, кола и лимон.
— Отлично! Вам виски, а я вино. Сейчас приду, — блондинка отправилась добывать нам допинг.
Я же быстренько влезла в свое розовое платье, расчесала волосы и нахмурилась. Пора бы точно к стилисту, а этот вихрь на башке смотрится удручающе.
— Иди сюда, — Аня позвала к себе и стала опрыскивать голову чем-то и творить красоту.
После нее я похожа на пуделя в сезон спаривания, но после трех расчесываний, волосы стали послушными и красивой плавной волной спускались на плечи, дивно переливались на свету. Сами по себе у меня волосы русые, но после многих экспериментов натуральный цвет где-то затерялся. Сейчас же, рассматривая себе в зеркале, подмечала, что не все так плохо, как я думала. И этот теплый медовый оттенок мне идет. Правда, былая краска уже облезла, но Аня сумела скрыть этот дефект. Зеленые глаза сияли, на губах заиграла улыбка. Кутузова, ты просто нечто!
Маша принесла напитки и минут через десять, когда я и Аня накрасились, сели за журнальный столик и выдохнули. Лейхнер сбегала за шоколадкой и сыром, а я налила в бокалы с виски, колу.