— Я помою, — не стала я продолжать разговор.
Мама Ани сбежала с любовником в США, когда дочери исполнилось пять лет, а отец через год женился вновь. Мачеха подруги через десять лет родила двух мальчишек-близнецов, Федора и Петра. Федя с самого младенчества страдал жуткой аллергией, и мачеха носилась с ним, как курица с яйцом. На старшую дочь мужа женщина возложила обязанности домохозяйки и как только Аня закончила школу, улетела в Москву. Но Лейхнер очень любила братьев, и часто помогала родителям деньгами. Правда, мачеха поняла, что падчерица неплохо устроилась в столице и стала присасываться к финансам Ани слишком часто. То на анализы для Феденьки, то на курсы программирования для Пети не хватает, то отцу зарплату задержали. Анна сначала закрывала глаза и перечисляла суммы, но как-то перестала, и тогда в игру вступил ее отец. Он слезно умолял дочь о помощи, говорил, что его уволили, а за ипотеку платить нечем. Подруга купилась и пошло-поехало.
— Я узнала, что папа не терял работу, а получил повышение, — хмыкнула Лейхнер, — а Ирина так и вовсе купила шубу. Петя терпеть не может информатику и собирается стать филологом. Федор все так же болеет, но уже не до такой степени, чтобы обследоваться каждую неделю.
— Ань, извини, но твои предки просто законченные эгоисты. Они хоть раз спросили, как ты живешь?
Я включила воду и стала намывать тарелки и чашки.
— А зачем? Дочь выросла, жизнь устроила и, по их мнению деньги гребу лопатой. Последней каплей стала путевка в Турцию. Ира закидала мне чат сегодня скринами туров, с приписками, что Феденьке срочно нужен морской воздух.
Закончила с посудой и повернулась. В глазах Ани стояли слезы.
— А ты что?
— Позвонила брату и он все выложил. И про шубу, и про работу, и про то, что ипотеку родители погасили в прошлом году. Федя и вовсе требовал, чтобы я перестала спонсировать их, Петя поддакнул. Раньше я думала, что братьям просто неудобно… А сейчас понимаю, с матерью они живут и больше моего знают и видят. Арин, я себя такой дурой чувствую. Вроде есть семья, но лучше бы не было.
Подошла к Ане и обняла.
— Не говори так.
— Мама бросила, отцу на меня плевать, мачеха сосет деньги. Только братья…
— Вот видишь, — погладила ее по спине, — братья у тебя хорошие. Поэтому пусть заканчивают школу и перетягивай их к себе в Москву.
Лейхнер отстранилась и вздохнула.
— Время покажет.
— Так ты высказала все Ирине-то?
— Ага, сделала фото себя типа на Мальдивах и отослала ей с подписью “Извини, но лишних денег нет, самой нужнее”.
— А она?
— Стала названивать, а я ей сообщение скинула, что на Мальдивах ужасно дорогая связь.
Я хохотнула.
— Но окончательно ее добили фото шведского стола и океана.
— Хотела бы я видеть ее лицо в этот момент, — потянула я.
Аня метнулась к телефону, потыкала пальцем и показала фото. Женщина в красивом алом шелковом халате с идеальной прической и макияжем пышет злобой и завистью.
— Брат скинул. Говорит, что мать орала долго, какая Аня неблагодарная.
— Это ты-то? — Покачала головой, сдерживая зевок.
Взгляд зацепился за микроволновку, на которой тикали часики.
— Поехали в спа, а там договорим. — Предложила ей.
— Только чур, ты позвонишь Ярославу. Не думаю, что этот мужик заслужил подобного отношения.
— Ага, всю ночь старался же…
Мы посмотрели друг на друга и расхохотались.
***
Тихое бурление воды в бассейне, приятная музыка расслабляли. Маша с Аней ходили по парилкам, а я лежала на шезлонге и настраивалась на звонок Ярославу. Хватит уже трусить!
Пойти поплавать бы, но…
Купальник Ани мне велик, и я уже в пятый раз опускаю взгляд на грудь. Трусы благо на завязочках и проблем с ними не возникло. Хотя ведь планировала купить, но как-то не срослось.
— Арин, пошли в хамам, — на соседний шезлонг села Маша, — там Аня негра клеет.
Я встрепенулась и вскочила, забыв, что лифчик надо придерживать руками при резких движениях.
— Держи! Держи его!!
Маша орала громко и почти все спасатели на нее посмотрели, как на дуру. Зато я и мои прикрытые ладонями груди алели на глазах… Сейчас мне было, пожалуй, более неловко, чем сегодня утром. Маша взяла полотенце и закрыла меня. Быстро сориентировалась и натянула все обратно. Тридцать секунд и я вновь приличная женщина.
— Идём спасать мужчину? — Заговорщески подмигнула Волкова.
Я фыркнула.
— И лишить себя представления? Ни за что на свете! Аня, когда начинает доматываться до мужиков… Это надо видеть.
Мы быстренько пошли в хаммам. Эта парная моя самая любимая. Влажный воздух, романтичный пар, музыка и почти нулевая видимость.