Татьяна вскинула на меня глаза, чуть задержав дыхание. Неужели она всё это время думала, что я притворялся?
– Я не стонаю ТАК для клиентов, – понизив голос, заверил её я.
Моя собеседница закрыла рот ладонью, не веря в услышанное: смесь недоверия, радости и смущения преобразили женское лицо, сделав его моложе. Она закусила нижнюю губу, было видно, что сильно, чуть не до крови.
И опять это странное чувство овладело мной. Без всяких стимуляторов, которые есть в каждом нашем номере, без порочных мыслей, без усилий, я ощутил желание. Со мной такое было впервые. Я сел на пол у её колен, взял из рук чашку и поставил на столик. Она вспыхнула, глаза с волнением смотрели на меня. Чашка была последним рубежом. Вторая моя догадка о причине, побудившей её прийти сюда снова, заплатить за время со мной, потерпела поражение.
На третьем месте довольно унизительно маячила мысль о том, что мне в прошлый раз не удалось дать ей тот рай, о котором она грезила. Каждая женщина грезит о чём-то подобном. А может она просто банально хочет физической разрядки? В отношения с тем же коллегой на работе – о да, я помню, что она рассказывала – Татьяна не может вступить по этическим причинам, ведь это будет официальная измена. А я… А что я? Я – оплаченная игрушка, за измену я не сойду. Это показалось мне настолько логичным, простым и изящным, что я даже с облегчением вздохнул.
– Ты вольна чувствовать, что угодно, – сказал я, надеясь, что это не прозвучит очень уж банально. – Я не имею права осуждать тебя. А Ты осуждаешь меня?
Я всё ещё сидел у её ног и не прикасался. Мы оба знали, зачем держится эта пауза и расстояние. Женское дыхание участилось, стало глубже: сердце явно начинало бешено биться.
– Не понимаю, – поправила она. – Я скорее не понимаю тебя. В прошлый раз я думала, что профессия как твоя – это очень постыдно. Однако… Ты тогда заставил меня почувствовать себя живой. И это оказалось очень страшно. Как-то после душа я стояла у зеркала и вдруг провела пальцами по своим плечам. Я никогда раньше так не делала. До тебя. Мне стало стыдно. Я оказалась не готова к тому вихрю эмоций и своих личных желаний, которые пробудились во мне после той ночи. Нет, я не говорю о… – она очень мило запнулась. – о сексе. Нет, ты не подумай, он был чудесен! Просто… Я не была готова к такому. К тому, что я думаю о себе. О том, чего бы мне хотелось. И я не знаю, что мне с этим теперь делать.
– И ты пришла с этим ко мне? Мне кажется, что тут нужен психолог.
– Да, ты прав, – она прижала пальцы к пухлым губам. – И я понимаю, как это выглядит со стороны! Я… ведь купила это время с тобой. Ужасно так звучит, никак не могу свыкнуться с этой мыслью. Мне очень стыдно за это. Прости меня, пожалуйста! Мне всё время кажется, что это должно быть унизительно для тебя. Не подумай, пожалуйста, что я вижу в тебе вещь! Нет! И ты прав. Надо заплатить психологу, но я пока не готова. Ведь к нему надо будет ходить регулярно, значит, заняться своими тараканами вплотную, а мне… Мне жаль времени на себя, понимаешь? Столько дел, столько людей, которые рассчитывают на меня, ждут от меня, помощи, поддержки, любви, одобрения. И я боюсь их подвести. Не знаю, насколько хватит моих сил, но разве я могу их подвести?
Я не был уверен, нужен ли ей мой ответ. Я сам запутался, растерялся. И мне кажется, что все эти вопросы Татьяна задавала сама себе, озвучивая вязкие мысли снова и снова. Она тонула в них, тщетно пыталась выбраться, используя старые методы, а они не работали. Единственное, чем я мог помочь ей, так это остановить поток самобичевания.
Я протянул руку к лицу собеседницы и провёл пальцами по щеке, затем почти невесомо погладил нижнюю губу большим пальцем.
Её зрачки… Снова большие, манящие. Они завораживали меня.
Встав на ноги, я уверенно потянул Татьяну за собой, повёл к кровати.
Она, рвано выдохнув, повиновалась.
– Я… Я пришла не…
– Шшшшш, – прошептал я. – Я слушал тебя очень внимательно. Теперь – твоя очередь.
Как и в прошлый раз, я наклонился к ней, ожидая первого шага.
В этот раз она медлила, сжимая мои руки в своих и поглаживая пальцы.
– Ответь мне на один вопрос, – насмешливо попросил я. Татьяна взволнованно подняла на меня глаза. – Как такое может быть: у тебя трое детей, а ты так смущаешься, когда речь заходит о процессе, который к ним привёл. Ты так играешь со мной?
– Но это же очень личное. Разве нет? Кроме мужа у меня никого никогда не было. До тебя. И я ни с кем никогда такие вопросы не обсуждала. Поэтому…
– Что ты хочешь сейчас? – спросил я.
– Не знаю, – беспомощно улыбнулась она. – У меня в голове столько всего, что я ничего не понимаю.