– Прими душ, – предложил я. – Заодно успокоишься.
Если честно, это была уловка.
Кивнув, она с отрешённым видом выпрямилась (по-прежнему повинуется, не думая), я поднялся вслед за ней, встав у неё на пути.
Интересно, она специально выбрала бардовое платье сегодня? Мы были словно лепестки розы, идеально подходящие друг к другу.
Я прислонился своим лбом к её, легко обвил руками, успокаивающе поглаживая по спине и пояснице. Всё, что ей нужно было, только поднять голову. И вот подрагивающие женские руки легли мне на плечи. Она закрыла глаза. Всё зависело сейчас только от неё.
Татьяна подняла голову и мягко, целомудренно прижалась к моим губам, что не помешало ей позже ответить на мой настойчивый мокрый поцелуй.
Я помог снять платье, под которым оказалась красивая благородно алая «грация». Это невероятно.
Спустя некоторое время уже в кровати я увидел слёзы в её глазах.
– Прости. Тебе больно? – заволновался я и остановился.
– Нет, нет, всё хорошо. Просто ты… Нет. Я чувствую себя такой живой с тобой, что даже страшно. Это неправильно. Я не должна… Я так ясно ощущаю себя, своё тело…
– Я тоже, – признался я и впился в её губы.
Однако слёзы это не остановило.
Она убрала руки с моей спины и закрыла ими лицо.
Я отнял руки от её лица.
– Что случилось? Почему ты опоздала сегодня?
– Мой муж… Он… Я подошла к нему, чтобы проверить, а он… Он схватил меня за кисть. – Татьяна заломила левую руку, погрузившись в свои воспоминания. – Крепко. И он так на меня посмотрел. Мне стало страшно. Он словно знал, куда и зачем я иду. Я села рядом с ним и только и могла, что говорить: «Прости меня, прости». А он всё смотрел и смотрел, пока я не смогла… Просто не смогла больше это выносить. Я встала и ушла.
Я лёг рядом, обнял её и поцеловал в лоб.
– А что ты говоришь детям, когда идёшь ко мне?
– Что я иду танцевать.
– Боишься сказать им правду? Сын у тебя уже подросток, думаешь, что не поймёт?
Она покачала головой, размазывая слёзы по щекам.
– Мне так хотелось, чтобы он думал, что я верна отцу. По крайне мере сейчас. Боюсь, что его ранит правда. Не поймёт. Подростки – это те же дети, очутившиеся во взрослеющем теле. А детям важно знать, что между папой и мамой всё хорошо.
– Но ведь это не так.
– Не так. – Глухо откликнулась она и отвернулась, укрывшись одеялом.
Я навис над ней, не желая оставлять её в таком состоянии.
– Прости меня. Я был груб.
– Всё в порядке, – она по-дружески сжала мою кисть. – Тяжёлый день.
– У тебя он каждый такой, – не сдавался я, осторожно разворачивая её к себе за плечо. – Позволь мне убрать эти слёзы. Мне… больно видеть их.
Это была правда.
Позже я губами водил по ей руке, вдыхая аромат её тела и надеясь, что тяжёлое чувство вины перед мужем хоть немного ослабло.
Она выглядела лучше, спокойнее. Мне доставляло удовольствие смотреть на её расслабленное лицо. То, как она смотрела на меня, было настолько красноречивым, что даже не хотелось ничего комментировать и спрашивать.
Удалось ли мне заполнить её жизнь настолько, насколько ей было нужно? Я надеялся узнать в следующую нашу встречу.
Глава 4
В этот раз пришлось ждать почти полтора месяца. Под Новый год. Время и комната оказались теми же. Она пришла в жёлтом платье с небольшим вырезом, который красиво выделил её плечи и грудь. Она села за "свой" столик.
– Премия? – вместо приветствия усмехнулся я.
Она отмахнулась.
Я ждал того, чтобы остаться с ней наедине: что случится в этот раз?
За десять минут до нашего с ней времени ко мне подлетела Маша. Случился форс-мажор. Неожиданно приехала одна из моих старых клиенток, жена олигарха, с подругами. Требовала меня.
Я сглотнул.
Страшное осознание накрыло меня. Страшное, потому что я не должен даже думать о таком: я НЕ ХОЧУ идти туда, в VIP-зал. Не хочу. Мне хочется встретиться с Татьяной, слушать её, любоваться изменениями, которые наверняка произошли с ней, наблюдать за румянцем на впалых щеках… Но отказать избалованной богатой клиентке было нельзя. Вернее, можно, однако последствия лягут непосильным грузом. Как этого избежать? Ответа нет. Ощущая себя беспомощным, чувствуя, что предаю Татьяну, я тем не менее кивнул Маше.
– Не волнуйся ты так! Мы позаботимся о твоей новенькой! – обрадовавшись, заверяла меня Маша. – Ей будет хорошо! Давай я пошлю к ней… Макса!
Я вздрогнул. Макса?!
– Он же не…
– Лишь в исключительных случаях, а сейчас именно такой! В баре Макса сменит новенький, он как раз хочет проявить себя, – с напором подчеркнула Маша. – Ну иди уже! Или…
Она вперила в меня тяжёлый взгляд.