Изнывающий в тяжёлой форме пехотинец из шотландцев приложил к козырьку ладонь, чтобы разглядеть мчащуюся конницу. Кстати мчащуюся прямо на него. Ведь именно он сейчас был выставлен часовым при хиленьких воротах.
Ворота были больше предназначены для того, чтобы слегка задержать противника. Но не остановить.
Для того, чтобы остановить предназначалась вся территория, что была сейчас заплетена колючей проволокой, превращающей местность в хороший лабиринт. Но любой коридор этого колючего лабиринта неизбежно должен был вывести атакующую конницу буров на укрепления англичан, где, по идее, их и должны были расстрелять перекрёстным огнём. Из блокгаузов и вообще домов, переоборудованных под огневые точки.
Ясное дело, что в тех домах уже давно не было никого из местных жителей -- все они были заблаговременно перемещены в концлагеря, которые по всему Оранжевому государству и Трансваалю возводились по прямому указанию лорда Китченера.
Подъехав к воротам, Котовский подбоченился и настолько спесивым голосом прикрикнул на постового, что даже Ганецкого пробрало. Действительно: этот молодой паренёк, уже взлетевший в чинах, имел немаленький артистический талант.
Кстати, орал он на английском.
Шотландец, изобразив на лице твердокаменный службизм что-то там начал возражать, но Котовский продолжал настаивать. На эти вопли выбежал ещё один англичанин. Некто и младшего офицерского состава, но этого петуха Григорий "загнул" ещё быстрее. И не удивительно! Говорил Котовский не просто бегло, но ещё и на чистом Йоркширском диалекте, "через губу", как изъясняются только представители английской аристократии.
Это не какой-то там кокни из диалектов лондонской черни. Или ещё какой низкий, на котором разговаривает простой люд. Было такое впечатление, что этот круглолицый и молодой офицер-кавалерист заканчивал как минимум Итон. Что, для знати было весьма даже обычным делом. Также как и последующая служба вот в таких местах, где можно быстро выслужиться. Если, конечно, не убьют.
Пререкания быстро закончились, и почти декоративные ворота отворились, пропуская кавалькаду.
Но вот с этого момента и начиналось самое главное.
Молча, конница рванула по направлению к блокгаузу и прочим укреплениям. Но когда уже почти все промчались в створ ворот, последние притормозив и соскочив с коней ловко и быстро обезоружили охрану.
Что-либо рассмотреть со стороны не представлялось возможным. Так как поднятая пыль всё действо довольно эффективно укрыла.
А дальше началась потеха.
Ускорившись, конница разделяется на ходу, на отдельные маленькие отряды, и каждый отряд устремляется к своей цели. Как и было заранее обговорено и заблаговременно отработано на полигоне.
Там, на полигоне, объекты, необходимые для захвата, изображались палатками стоящими в том порядке как располагались реальные цели, что есть сейчас.
Те английские солдаты и офицеры, что видели летящую на них конницу, так и не сообразили что к чему, до тех пор, пока не было совсем поздно. Да и не удивительно: ведь русские явились к ним в форме английских же солдат и офицеров!
Ганецкому и его компании поручили также важные цели, но они не мешали ему наблюдать за действиями "особого отряда" Котовского. Благо, сопротивления почти не встретили.
А как раз котовцы брали наиболее серьёзные укрепления.
Одной из их целей был блокгауз.
Серьёзное такое двухэтажное каменное строение, со всех сторон квадратное, с узкими бойницами и с единственной большой дверью, ведущей внутрь. Как полагается, запертой.
Группа, которая должна была брать блокгауз, быстро проскакала к стенам, и поспрыгивала с коней.
Тут же рассыпались вдоль стены исчезая с поля зрения тех, кто мог бы их увидеть из бойниц. Причём в руках у них были не карабины "Маузер" как у всех остальных бойцов, в том числе и у бойцов Ганецкого. У них были какие-то то ли пистолеты, то ли странной формы полукарабины. Короткие, с длинными магазинами, пристёгнутыми снизу. Причём за всеми действиями этой группы чувствовалась выучка. Особая выучка. Когда каждый знает действие каждого. И готов поддержать этого "каждого".
В то время как все спинами прилипли к стенам, готовясь отправить по гранате каждый в "свою" бойницу, один солдат наоборот рванулся к главным дверям.
Подбежав, он быстро налепил на массивную входную дверь, обитую толстыми полосами железа, какой-то пластилин. Было хорошо видно как он его мнёт пальцами и прилепляет к двери. Когда же пластилиновая "конструкция" была таки прилеплена, воткнул в него трубку, расплющил её конец плоскогубцами и тут же, пригибаясь, бросился бежать вдоль стены.