Гонят пленных англичан.
Но того, к кому послали бедного поручика Маслова, не было ни в Претории, ни в Йоханнесбурге, ни в Кимберли.
Он так и перебирался последовательно следуя всё дальше на юг: Претория, Йоханнесбург, Блумфонтейн, Кимберли.
В Кимберли, едва он добрался до этого городишки, его сразу же потащили к концлагерю -- показывать "какие англичане сволочи". Оказалось, что так таскают нынче всех иностранцев. Принудительно. И пока не увидишь эти ужасы, (а с точки зрения Маслова да, это были натуральные ужасы -- сам испытал местную жару на себе и не представлял как можно детей и женщин держать в таких условиях) никто из официальных лиц с тобой и говорить не будет.
И это после адского перехода через степи. По невыносимой жаре! И всё для того, чтобы очередной раз услышать: "Полковник Румата здесь бывает, но редко. Он ушёл со своими войсками на юг".
Но пуще жары и прочих лишений в этой степи, его мучила неопределённость.
Тогда, в том новомодном самобеглом экипаже, Принц Ольденбургский, посмеиваясь чему-то явно своему, рёк: "Вам дали задание. Но это просьба англичан.(Принц особо выделил слово "просьба"). Но от нас же - не торопитесь!"
Потом пристально посмотрел поручику в глаза. Причём взгляд его стал колючим.
- Я ясно выражаюсь? - спросил Принц.
- Так точно, вашсветлость!
Бодро гаркнул Маслов, понимая, что попал между молотом и наковальней.
Ведь как "не спешить" если "Дона Румату, вместе с его корпусом нужно немедленно вернуть в Россию"? А именно такое распоряжение он получил донести до полковника Эсторского. От обоих. И от Великого Князя (кстати англомана, как знали все), и от самого Принца Ольденбургского.
Ходили слухи, что и Принц, и Великий Князь, в случае удачи авантюры Эстора, должны были получить какие-то преференции в Южно-Африканской Республике. Неужели они от них отказались?
Собственно так и подумалось поручику, когда он услышал первое задание. Но "уточнение", полученное прямо перед его отправлением из Питера, да ещё из уст лично принца -- спутало всё.
Вот и приходилось постоянно себя спрашивать: "А не слишком ли я спешу?".
Впрочем, последние события, когда к Претории был отправлен многотысячный контингент пленных от Моддера, как раз убеждал его, что не очень. Слишком уж быстро перемещался "Русский экспедиционный корпус". И очень уж эффективно стали последнее время бить англичан.
Маслову уже самому сильно не хотелось догнать Румату. А хотелось, чтобы он таки дошёл до Кейптауна.
Да-да! Именно об этой цели ныне судачили все, в этом пыльном городишке. Но пока бои шли где-то в районе Спрингфонтейн-Колесберг. И судя по всему генералу Френчу, противостоящему соединённым силам буров и добровольческих армий рыпаться осталось не долго.
Тут все ожидали, что "Деларей с Руматой устроят Френчу новый "Моддер"".
А когда поручик спрашивал, что же было на Моддере, все, кто был свидетелем, в первую очередь закатывали глаза и выпаливали: "Это была какая-то бойня! Столько убитых англичан!...". И только после этого пассажа начинали хоть что-то рассказывать.
Да, по рассказам выходило действительно что-то ужасное. И то, что со стороны англичан были тысячи убитых и тысячи раненых, Маслов ещё верил. Но что среди буров было убитых и раненых "Да совсем ничего! Мало очень". Он не верил. Всё списывал на бахвальство победителей.
Но эти рассказы повторялись.
Также как и пересказы тех, кому не посчастливилось хоронить убитых англичан("Огромные ямы, под горы трупов!!!"), и убитых буров("Да... Скромненькая могилка получилась. Надо бы её, после победы, как предлагает ваш "Комманданте Румата", облагородить и гранитный монумент поставить").
Да, рассказов о недавней "Бойне На Моддере" было много, но никто не мог вразумительно сказать, где найти самого этого неуловимого Румату Эсторского.
И если начинаешь настаивать, либо отмахиваются (это официальные-то лица!) либо посылают куда подальше.
Вот и сейчас послали так "послали"!
К какому-то буру, что обосновался тут же, на окраине Кимберли. Как к знатоку, где кого искать.
- Где можно найти его высокоблагородие, господина Румату Эсторского? - начал Маслов после необходимых представлений. Кстати бур этот был какой-то особый. Потому, что жил в весьма приличном, каменном здании и имел в собственности довольно большое стадо скота. Поболее, чем у кого-либо тут обитающих.