На процесс вытащили всё, до мелочей. Чтобы никто и никогда не смог бы придраться к тому приговору, что вынесен был в конце "как исключительная мера наказания за столь кошмарные злодеяния, против такого огромного количества богобоязненных христиан, особенно невинных детей". Так было сказано буквально в конце процесса.
Вообще, во всём процессе каждый из обвинителей упирал именно на "умерщвление огромного количества детей, да ещё призведённое с особой жестокостью". Да так упирали, что практически у каждого из журналистов, что присутствовали на процессе, создалось впечатление, что судят Китченера исключительно за замученных в концлагерях детей. Вскоре факты, что в концлагерях погибли и взрослые, умерщвленные также "в промышленных масштабах", уже как-то даже и не воспринимались.
Вот так и получилось, что юристы уходили после очередного дня процесса писать сотни бумаг, а журналисты, наслушавшись ужасов, рассказанных свидетелями -- жрать виски. Впрочем, через некоторое время, ведь психика человека -- пластична, наступило "очерствление душ" и все рассказы стали восприниматься журналистами как статистика.
Но репортажи о процессе в Европе, написанные красочно и талантливо(мыслимо ли иначе, если в первых рядах тех журналистов был сам Буссенар!), вызвали не просто шок, а истерику. Чего, собственно, и добивался Григорий, организуя всё это действо с процессом. Так что решение суда провести казнь Китченера "в исключительной форме", вряд ли вызовет в Европе ничего кроме удовлетворения.
Между оглашением приговора и казнью зазор был всего одни сутки. За эти сутки и был сооружён эшафот от которого хоть и прогулочным шагом, но удалялись Василий и Натин.
- Не думала, что эти святоши окажутся настолько кровожадными! - выговаривала прогрессорша на санскрите. Ей не хотелось, чтобы суть их разговора была понята окружающими.
Проходящий мимо бур нахмурился. Ему, как и многим местным жителям, всякие чужаки были неприятны. Не все ещё свыклись с тем, что как раз чужакам, они обязаны своей свободой. Но всё ещё впереди.
Натин скосила глаза, провожая взглядом прохожего, направляющегося к площади казни. Потом оглядела улицу и что-то ей не понравилось. Она обернулась к Василию и тихо спросила:
- У тебя защита активирована?
- Да! - вздрогнул Василий. Но от желания немедленно оглядеться удержался. - Что-то не так?
- Мне кажется за нами следят. - продолжила на санскрите Натин.
- Должны следить. - как утверждение бросил Василий. - Тут два подразделения нашего спецназа вокруг. Не может быть, чтобы брат, да не привлёк их для чего-то такого.
- Значит, я не ошиблась. Это был действительно блик в оптике.
******
В это время в одном из немногих двухэтажных домов неподалёку.
- Студент! Чего ты туда уставился? - спросил напарник, видя как снайпер через прицел внимательно рассматривает некую даму.
- Интересно... - не отрываясь от процесса разглядывания, неопределённо ответил тот, кого окликнули как "студента". - Младший брат Руматы гуляет с такой кралей!
- Блин! Твой польский!
- Что мой польский? - не понял студент.
- Краля-шмаля... - раздражённо ответил напарник. - Вечно ты загнёшь.
- Краля, по-нашему, королева. Принцесса. Не знал?
- Откуда? Разве что от тебя сейчас узнал.
- А-а...
- Но ты давай, не отвлекайся. Нам следить за хмырём, что на втором этаже той халабуды...
- Не... бойся! - по складам ответил студент. - они даже к окну ещё не подходили... - О! А Васса со своей... Решили уйти с казни... Правильное решение!
Было видно, как пассия Вассы ещё раз бросила взгляд в сторону, где укрылся "Студент". И что-то ему подсказало, что она его засекла.
- Бурка, что-ли? - выговорил он, переводя прицел на окно, где, предположительно, засели враги.
- Кто-кто? Какая-такая бурка?
- Ну... эта... которая из буров.
- А!.. А с чего решил?
- Она меня, как говорит полковник, "срисовала"... Вот! Решили убраться на боковую улицу.
И точно: подцепив под руку Вассу, дама с вуалью на шляпке, как-то очень ловко убралась с поля зрения. И вовремя. В доме, который сторожил снайпер с напарником, началось какое-то копошение.
- Работаем! - Напрягся Студент, снял с ружьё предохранителя и перенёс руку на спусковой крючок.
Напарник ещё раз проверил положение шторы -- не мешает ли. И тихо присел на пол возле снайпера. Перед этим они аккуратно выковыряли стекло из окна и и прикрыли это непотребство шторой, чтобы не было видно того, что творится в комнате.