толпятся купцы и рабочие,
и каждый без памяти рад...".
И да, действительно. Были рады увидеть такое действо. Ведь воинство было "из ряда вон выходящее". И особенный ажиотаж вызвала цель экспедиции. Распущенные перед этим слухи, перевернули всё с ног на голову. Никто не мог с точностью сказать "куды пароходы плывуть". Одни говорили, что "К бурам в Трансвааль воевать", другие же не менее яростно убеждали, что "Освобождать сирых и убогих парагвайцев стенающих под пятой злых англичан в южноамериканские пампасы едут". А так как сами участники экспедиции помалкивали, страсти даже тут на пирсе разыгрались нешуточные.
В первых рядах стояли семьи отбывающих. Среди которых выделялась парочка дам. Их давно уже узнавал всякий. И немедленно спешил выказать уважение и почтение.
Только вот как ни выказывали, у Ольги Смирновой всё равно вид был изрядно мрачный, надутый. И даже обиженный. Только её спутница Катерина улыбалась за них двоих разом. Только и её очень сильно озадачили слова, которые были сказаны Паолой. В утешение Ольги.
- Чего ты так переживаешь?! Ничего с ними не случится. Я знаю. Я видела в Парагвае как это было. А Румата Эсторский, такой же как и его брат. Они вообще не могут погибнуть. Никак. Они такие!
Сказано было с таким апломбом, что усомниться в правдивости было невозможно. Катерина поспешила уточнить, но Паола неожиданно заартачилась, отбрыкиваясь от расспросов сначала тем, что "об этом нельзя говорить", после вообще изобразила, что не очень хорошо понимает язык (хотя говорили на общепонятном для всех троих французском). А потом пришла Натин, и глянула на всех троих так, что им резко расхотелось продолжать разговор.
Хотя сама Катерина завязала узелок на память -- расспросить-допытать Паолу, когда рядом патронессы не будет. Особенно насчёт оговорки "как было в Парагвае...".
Кстати Натин к ним подкралась как кошка к мышам.
Тихо и незаметно.
И незаметности очень сильно способствовало то, что она наконец, решила одеться не так как обычно, а как одевается большинство состоятельных дам Питера -- в разные длинные до пят платья, широченные шляпки с перьями и с прочими мелкими прибамбасами, которые больше даже не для красоты, а служили для демонстрации статуса.
Натин вообще опоздала. Что было совершенно не характерно для неё. Уже как раз заканчивалась погрузка на пароход, везущий войско. Последние "комбатанты" медленно поднимались по трапу на борт. А там, на борту, маячил Григорий, наблюдая как заходят его подчинённые, и не забывая периодически махать рукой собравшейся толпе.
Заходили красиво. Строем. Все в парадной форме тех ещё времён -- 1900 года. После торжественного молебна, учинённого как полковым батюшкой, так и какими-то пришлыми попами, званий и чинов которых Григорий никогда не знал и активно не интересовался. "Активно" -- это всегда отбрыкивался, когда ему это пытались пояснить. Не хотел забивать голову всякой, не нужной для него прямо сейчас, информацией. Полковой батюшко, как было видно, таки "принял на грудь". То ли для храбрости, то ли по причине серьёзного повода.
Натин глянула в его сторону и аккуратно помахала рукой. Григорий заметил её, расплылся в широченной улыбке и в свою очередь тоже помахал. И тут же жестами стал показывать куда-то в сторону. Перекричать шумящую толпу тут было никак не возможно.
В отличие от всех прочих собравшихся Натин тут же поняла что хотел таким образом сказать Григорий. Она кивнула, знаками показала, что поняла и сделает как надо.
Обернулась ко всей компании.
- Румату с войском проводили. Надо и его брата проводить.
- А он разве не с ними плывёт? - спросила удивлённая Катерина.
- Нет конечно! - пожала она плечами. - Он идёт на своей яхте. А она стоит у другого причала.
Натин оглянулась по сторонам, и махнула служанке появившейся вслед за ней у компании дам. Вся троица этого не заметила. Также, впрочем, как и появление самой Натин.
Как только они начали движение, вслед вытянулись гуськом за служанкой и "котята". Вскоре, правда, самую младшую служанка взяла на руки, чтобы успеть за довольно быстро передвигавшейся сквозь толпу Натин.
С Василием они столкнулись уже на выходе из толпы провожающих. Оказалось, что и он тоже провожал своего брата с войском и только сейчас выбрался из общей массы народу, направляясь к яхте. И, как всегда, задумавшись, превратился для всех окружающих в невидимку. Только не для Натин.
Та что-то рявкнула на санскрите непонятное для окружающих. Но эффект был. Василий остановился и обернулся на оклик.