Гром кружил по помосту, держа свою жертву на вытянутых руках. Так, чтобы и в самых дальних рядах видели. В голове у Крэйвена крутилась одна и та же мысль об удачном приземлении. Как мантра. Как молитва. «Сгруппироваться… погасить удар, перевести в другую плоскость… откатиться в сторону». Он в мельчайших деталях видел, как именно произойдёт падение.
«Сгруппироваться… откатиться! Сгруппироваться… откатиться!».
Где-то внутри зародилось незнакомое чувство, будто тетива натягивается. И с каждым повтором она становилась всё туже и туже.
Когда земля ринулась ему навстречу, Крэйвен отпустил «тетиву» и тело само повторило всю последовательность спасительных движений. Голоса вокруг стихли. Изображение будто размазалось. Но он не обратил на такую мелочь внимания. Мало ли на какие ещё выверты способно сознание после такого падения.
Запнувшийся было барабан, продолжил отсчет. Бой ещё не окончен. Рано радуешься, образина.
Их разделяли несколько шагов, но сейчас Крэйвену казалось, что это пропасть. Пока Гром будет её преодолевать, у него есть мгновения отдыха. Такого необходимого отдыха.
Или лучше снова попытаться атаковать самому? Он с удивлением обнаружил, что «тетива» внутри никуда не исчезла. Просто ослабла. Что ж, смог вымолить удачное приземление, а ну как ещё раз получится. Один удар… Чтоб разом и наповал. Да ну, глупости. Тут тараном нужно бить, чтоб наверняка.
Выбора нет, и Крэйвен решил довериться обретенному союзнику внутри себя. В голове прокручивалась последовательность шагов. Тетива послушно стала натягиваться.
«Шаг сюда, потом сюда… прыжок… изогнуться… и двумя ногами в челюсть». Собственное тело вместо тарана. Обязано получиться.
Повторить! Ещё раз повторить.
Мгновения, что заняли эти мысли в голове Крэйвена, понадобились Грому, чтобы придти в себя. Он не был бы столько лет подряд лучшим, если бы позволял себе мысли, вроде «Как этот задохлик умудрился вывернуться?». Сначала добить, потом думать. И сержант не собирался затягивать.
Сейчас! «Тетива» натянута до предела и противник уже набирает ход. Ещё шаг и выверенная последовательность будет неактуальна. Крэйвен сорвался с места и крики толпы снова стихли. Будто в воду нырнул, только двигаться легко. Соперник замер, словно не замечая опасности. Его взгляд устремлен куда-то за спину. Туда, где Крэйвен был пару мгновений назад. Так даже проще.
Ноги впечатались в челюсть Грома в точности как во время мысленных повторений. А ощущения - будто на стену налетел. По измученному телу прошла волна боли. Вернулось ощущение реальности. Падение с такой высоты не входило в расчеты Крэйвена. А зря… Почти плашмя рухнув на помост после тщательно продуманного удара, он сдавленно застонал. И без того мятые Громом рёбра приняли на себя всю массу тела. Если удар не вырубил Грома, то ничего больше предпринять не удастся.
Тяжело откатившись в сторону, Крэйвен бросил взгляд в сторону соперника. Тот лежал неподвижной громадой и не подавал признаков жизни. Повезло!
Барабан перестал выводить свой ритм и где-то, в притихшей от изумления толпе, прозвучало восхищенное «Молния!». Но Крэйвену было не до того. Он лежал на спине, раскинув руки, и с упоением созерцал чистое весеннее небо. Кто бы мог подумать… Получилось.
Где-то рядом послышались осторожные шаги. Нужно бы повернуться, но так не хочется.
- Похоже, в этом бою… ничья, - Пепел был не похож на себя. В голосе поселились нотки неуверенности. – Все ставки на победу иннола будут возвращены. По ставкам на время, будем считать, что он продержался.
Как только речь зашла о деньгах, у Крэйвена вырвался нервный смешок. Исковерканное тело не слушалось, но Крэйвен пересилил себя и приподнялся на локте.
- Врешь, букмекер, - Превозмогая дикую боль в груди и периодически покряхтывая, он встал на ноги. – Я, конечно, крепко побит, но ещё в сознании. Моя победа.
Пепел уставился на покачивающегося Крейвена будто на приведение. Из ступора его вывел крик из толпы:
- Молния завалил Грома!
Симпатия зрителей переметнулась от фаворита к претенденту с умопомрачительной скоростью. Ещё совсем недавно они выводили «Гром! Гром!», а теперь кричат «Молния! Молния!». Только сейчас Крэйвен понял, что ему дали прозвище на манер того, как обычно друг друга называют коренные жители Нейрунга.