Крэйвен лежал на спине и разглядывал трещины в потолочной балке, медленно проступающие из темноты в лучах едва взошедшего солнца. Скомканное бельё впитало вдоволь пота. Вино пили не для разогрева, а в промежутках. Чтобы утолить жажду. К еде почти не притронулись.
Радуга пристроила голову у него на плече, а светло золотистые волосы разметались по забинтованной груди. Спорный вопрос, что измотало его больше: вчерашний бой или безумная ночь. Ломило каждую косточку и хотелось вечность лежать без движения. Сердце ухало, как кузнечный молот и хотелось немедленно бежать на край света. Все эти чувства переполняли Крэйвена противоречивым коктейлем. Он был, пожалуй, в одном шаге от пересмотра собственных взглядов на отношения с противоположным полом.
Крэйвен постарался аккуратно переложить голову девушки на подушку. Всё же ребра не настолько в порядке, чтобы долго лежать в неудобной позе. Незаметно не получилось.
- Доброе утро, - Виновато улыбнулся Крэйвен.
- Уже утро? – Пробормотала Радуга и, резко отбросив дремотное состояние, вскочила. - Мне пора. Отцу, наверное, уже доложили.
Собиралась она с такой скоростью, будто таверна в огне. Крэйвен сел на край кровати и недоумённо наблюдал за сборами. Исподнее, нижние юбки, платье. Вчера это всё срывалось в безудержной страсти и теперь валялось по всей комнате. С не меньшей страстью теперь оно возвращалось на законные места.
- И кто у тебя отец?
- А ты не знал? – Девушка лишь на мгновение замедлилась.
- Откуда?
- Странно. Я думала, ты знаешь, – Радуга не стала мудрить с причёской и собрала волосы в хвост, перетянув их лентой. - Похоже, ты не настолько бесстрашен, как мне показалось.
- И всё же, кто он?
- Давай не будем портить впечатление от этой ночи, – Радуга игриво чмокнула его в кончик носа и выбежала за дверь. – Бывай, чемпион.
***
- Где ты шлялась всю ночь? – Крепкий жилистый мужчина вышагивал перед замершей с отрешенным выражением лица Радугой.
- Какое тебе дело до меня?
Лицо отца девушки раскраснелось от сдерживаемого потока простой солдатской брани. Только старые шрамы выделялись белёсыми росчерками на его лице.
- Я не только твой отец. Я капитан городской стражи. Ты думаешь, люди не видят, как ты себя ведёшь? Ты думаешь, мне приятно, когда они шушукаются за спиной?
Радуга не проронила ни звука. Скрещенные на груди руки явно давали понять, что поддерживать разговор она не будет.
- Тебя видели в таверне даньгена, – Продолжал напирать отец. - Что ты там делала?
И снова молчание. У отца есть вся информация. Смысл сообщать то, что и без того ему известно? Впервой что ли такие разговоры…
- Ладно. Тебя видели с каким-то приезжим, – Навис над Радугой отец. - Кто он? Учти, отмолчаться не выйдет. Я всё равно узнаю. У меня полно информаторов.
- Меняй информаторов. Эти не справляются.
- Что?!
- Со вчерашнего дня его знает весь город, один ты называешь его «каким-то приезжим».
- Ах, ты паршивка! - Смачная оплеуха оставила багровеющий след.
Радуга вскочила с дивана, прижимая ладонь к пылающей щеке. Одинокая слезинка набухла в уголке глаза.
- Ненавижу тебя! - На отца был обращен испепеляющий взгляд и, не проронив больше ни звука, она выскочила за дверь.
Отец девушки устало плюхнулся в потёртое кресло.
- Мерзавка… - Пробубнил он себе под нос. – Да лучше бы я сдох вместо жены, чем терпеть такое.
В распахнутую дверь осторожно постучали, и в комнату вошёл мужчина с грязно серыми волосами.
- Приветствую тебя, мастер Хомут. Не слушается? – Поинтересовался Пепел.
- И тебе привет, - Старый вояка даже не пытался изобразить радушие и остался сидеть в кресле. - Совсем от рук отбилась. Демоны! Да я сопляков желторотых за седмицу строю. А с нею никак.
- Так, то парни… - Не спрашивая разрешения, Пепел развалился на диване.
- Да знаю я, – Отмахнулся Хомут. - По какому делу пришёл?
- Да вот, на жизнь пожаловаться. Грома вчера завалили. Может, слышал?
- Слышал. Как тут не услышать? Ты же знаешь, как я отношусь к этим вашим развлечениям, – Хомут неопределённо покрутил в воздухе рукой. - Тем более, если в этом участвует один из моих сержантов. Как он?
- Оклемается. Меня победитель больше волнует. Все карты мне спутал, шельмец.
- Силён?
- Нет, дохляк. Но прыткий. Гром его просто недооценил маленько.
Хомут плеснул в стакан резко пахнущей настойки на травах и принялся цедить маленькими глотками. Он машинально повторял «Да… дела. Недооценил. Хм-м. Маленько… Да уж», но, по всей видимости, занимали его совсем другие мысли. Например, о дочери и этом приезжем, которого со вчерашнего дня знает весь город.