- Нас?
- А что тебя удивляет?
- Но кому мы нужны?
- Как кому? Твоему дяде! – Кадай начал раздражаться, но быстро себя одернул. - Ах да, ты же ещё не в курсе… Он выжил.
Вот тут глаза Ленгмара превратились в два бездонных колодца отчаяния. Нижняя губа парня стала подрагивать. Кадай понял, что зря вывалил новость — вот так. Ленгмар находился в полушаге от истерики.
- Он… Ему же всегда было плевать на меня! Он сам хотел, чтобы я умер. Какая разница, если я просто исчез?
Он тараторил с таким умоляющим видом, будто Кадай может выслушать его аргументы и своим волевым решением отменить реальность угрозы со стороны охотников.
- Это нечестно! Он должен был сдохнуть, - Ленгмар в отчаянии стукнул кулаком по колену и внезапно переменился в лице. – Крылья ветров! Мы ему не нужны. Он послал охотников за своим кинжалом!
Кадай вспомнил эту занятную вещицу. В последний раз он видел её именно в руках баронета.
- Он всё ещё у тебя?
- Да, - Ленгмар полез за пазуху. – Думаешь, нас отпустят, если мы его отдадим?
В руку Кадая легла тонкая и неудобная рукоять в виде орлиных лап, сжимающих темно-синий сапфир. Где-то в глубине заворочалось чувство узнавания, но очень уж смутное. Вроде как раньше доводилось держать этот кинжал в руках. Но при каких обстоятельствах? Казалось, что ещё немного, малое усилие, и он вспомнит, но вот как раз осознанных воспоминаний и не возникало.
- Не знаю, отпустят нас или нет, - Кадай неохотно вернул Ленгмару реликвию. – Но начинать переговоры с такого предложения я бы не рискнул.
- Не бросай меня, - Перепуганный Ленгмар вцепился мёртвой хваткой в его рукав.
- Да я и не собирался…
Кадай поморщился. Он не то, чтобы действительно не собирался. Мыслишка то такая промелькнула, себе не соврёшь. Но Кадай честно её отбросил, потому, что вместе с мыслью пришло и омерзения к самому себе. Нечестно было бы так поступить с мальчишкой. А судя по его реакции, только так с ним раньше и поступали.
- Пойдём! У нас мало времени…
Точнее было бы сказать, что времени нет совсем. За воротами конюшни их уже поджидали. Хлыст в компании своего мрачного подельника обнаружились во дворе.
- Вечер добрый, господа! – Охотник не предпринимал активных действий, но его поведение смахивало на недавнюю игру Бандита с мышкой. – Не сочтите за труд задержаться ненадолго.
Ленгмар жалобно пискнул и отступил за спину старшего товарища. И уже оттуда вступил в переговоры:
- Я отдам кинжал, только отпустите нас!
- Кинжал? – Хлыст отреагировал довольно вяло. – Какой кинжал?
- А разве вас послали не за этим? – Ленгмар продемонстрировал реликвию рода Магва. – Нет?
В вечерних сумерках охотник вряд ли разобрал, что за предмет ему показывают.
- Возможно, именно он и нужен князю, но нам поставили задачу «найти мальчишку и вернуть все шмотки, что будут при нём», - Охотник мягким, кошачьим движением переменил позу и в его руке незаметно появился свернутый кольцами хлыст. – Сопровождающих наказано убить, а с тобой, малец, как получится. Мы люди простые и угадывать истинные мотивы заказчика не обязаны. Приказы выполняем буквально.
Главарь охотников с демонстративной ленцой поигрывал своим оружием, его напарник стал заходить чуть сбоку. Кадай понял, что сейчас их будут банально убивать.
- Стойте! – Закричал Ленгмар срывающимся голосом. – Мой спутник могущественный маг! Вам лучше оставить нас в покое.
- Мы знаем, малыш. Мы знаем, - Хлыст говорил негромко, вкрадчиво, но от его голоса шли мурашки по коже. – Нас предупредили, что он может заклинать животных. А разве мы похожи на животных?
Охотник неуловимым движением крутанул кистью, и воздух разрезал стремительный росчерк. Кадай инстинктивно прянул в сторону, но куртка из грубой кожи на правом плече будто взорвалась изнутри. Рука отказала сразу. Кадай не удержался и кубарем покатился в пыль. Сознание едва не покинуло его от накатившей боли. Плечо горело, а рубаха мгновенно пропиталась кровью.
- Держи мальчишку! – Раздался голос Хлыста.
Кадай ничего не замечал вокруг. Всё его внимание сконцентрировалось на раненом плече. Неизвестно каким чудом в той преисподней, что обосновалась в его голове, на поверхность выскочила мысль «Я же могу себя исцелить!». Он не видел, насколько пострадало плечо, ведь глаза застилал кровавый туман. Кадай действовал по наитию, не особо вникая в требования собственной памяти поступать именно так, а не иначе. Боль отступила почти сразу. Кровь перестала сочиться и чувствительность к руке возвращалась тоже довольно быстро.