– А мне нравится серый, – с вызовом ответила я, чувствуя, как пылают мои щеки.
Губы изогнулись в улыбке, уголки чуть приподнялись, глаза не обращали внимания на окружение, словно я одна была объектом его насмешки.
– А еще нравится исполнять тайные желания, – проговорил он низким голосом.
Я опешила. К чему это было сказано? То есть то, что сейчас происходит, – это мое желание? Или тот поцелуй был моим желанием? Не может быть! Откуда он может знать то, чего я сама не знаю? Или на моем лице все всегда написано, а я не могу прочитать, потому что не вижу его?
Вскоре подошёл официант, принесший мой кофе, чай для Кати и Ника. Я вежливо поблагодарила его и смущенно отвернулась к окну. Люди группами шли в сторону площади, где должен проходить концерт, они были веселы и шумны, части их разговоров долетали до нас, и я тихо хихикала, когда слышала что-то необычное. Кофе остывал. Катя уплетала блюда и тыкала в экран телефона, всё ещё бросая недовольные взгляды на парня. Ник потягивал чай словно наивкуснейший напиток в мире. Мы молчали. Говорить было не о чем.
Внезапно подруга дзвянькнула вилкой о тарелку, я от испуга повернула голову на неё, Ник лишь косо посмотрел в её сторону. Катя быстро начала извиняться, поднимаясь из-за стола, схватила сумочку и телефон и выбежала из кафе. Я проводила её недоумевающим взглядом и случайно встретилась с соседними серыми глазами. Если Катя хотела оставить нас наедине, то это очень плохая идея; но если что-то случилось, тогда почему она не сказала об этом?
– Кстати, я тут однажды гулял вокруг училища, – вдруг начал он, отставляя чашку, – и нашел кое-что любопытное. Думаю, это могло бы иметь отношение к твоему эксперименту, – он вытащил из кармана брюк мой маленький блокнот, который очень долгое время искала.
– Э, да, спасибо.
– Не за что. Я же должен помогать тебе, чтобы эксперимент удался, – ехидно улыбнулся он.
Снова играет. И дразнит. Будто я ребенок, а он раскладывает таинственные записки по всему дому, чтобы в конечном итоге я нашла либо мешок конфет, либо коробку гвоздей. Смотря как буду разгадывать эти надписи.
– Тебе так нравится шутит надо мной? – тихо спросила я.
– Кто тебе это сказал? Или ты делаешь такой вывод благодаря дедуктивному методу? – Ник отпил чай и снова посмотрел на меня. – Если я улыбаюсь, значит, я улыбаюсь, если я злюсь, значит, я злюсь. Если я серьезен, то буду серьезен, пока нужно. Если мне захочется поиздеваться над тобой, то ты сразу поймешь, что сейчас я просто пытаюсь разговаривать с тобой. Тоже хочу понять тебя.
– Взаимный эксперимент?
– А разве не все мы ставим «эксперименты», когда общаемся с людьми?
Я не знала, что ответить, но мне казалось, что он прав, поэтому просто вернулась к своей чашке с кофе. Ник уткнулся в какую-то бутылку, читая этикетку. Думаю, он говорил искренно и правдиво. Почему-то я была уверена, что его серые глаза не могут лгать.
– Ты знала, что в соусы добавляют ароматизаторы? – спросил он, продолжая смотреть на бутылку.
– Нет, – ответила я честно.
– Интересно, – протянул он, отодвигая соусницу.
Кофе заканчивался, и его чай тоже.
– Не думай, что я могу шутить над чувствами, – сказал он. – Когда человек многое переживает, он начинает по-другому смотреть на вещи. Если раньше я мог выкинуть что-то такое, то сейчас никогда. Поэтому не верь своей подруге: у неё устаревшая информация.
– Откуда ты знаешь?
– Поверь мне, то, куда она обращалась, уже давно нет ничего дельного. Но это всё такие пустяки. Главное, чтобы сама понимала, что правда, а что – нет.
– Я так и знала, что её источник – ерунда.
– А ты как думаешь, что я такое? – спросил он, ухмыляясь.
Играется! Говорит, что никогда не позволяет себе такого, и тут же… Если бы я могла раскусить тебя, куриная ты голова, то с радость бы выдала тебе сейчас всё. Но я совершенно не понимаю его, абсолютно не могу предугадать, что он сделает в следующий момент.
Я вздохнула, сложила руки на груди и наклонила голову.
– Демон!
Звонкий счастливый смех раздался в кафе. Кто-то даже оглянулся. Краснея от стыда за сказанное, я опустила голову. Ник придвинулся и, поднимая мой подбородок длинными пальцами, шепнул:
– Угадала, – его теплые мягкие губы прижались к моим.
Щеки, спина, пальцы, ступни запылали. Я чувствовала, как легкие перестали впускать воздух, лишь сердце, набирая обороты, стучало глубоко-глубоко. Не могла открыть глаза, чтобы посмотреть на него и удостовериться, что это не сон, не греза. Тонкий запах его духов, щекочущих мое обоняние, казался мне приятным, сладким. Но запах не подтвердит наличие реальности. Рука сама потянулась к Нику, но он перехватил её и сжал в своей ладони. Прикосновение. Горячий. Пальцы отпрянули от меня, губы проследовали за ним. Я посчитала себя обворованной.