Как странно. Я не ожидала услышать внятный, точный ответ, потому растерялась и снова покраснела. Ник бы пошутил и задал какой-нибудь вызывающий вопрос, а я бы захотела ударить его, прыснула и была бы готова к следующему нападению, но Дэн открыто смотрел на меня, а другого вопроса не последовало.
– Тогда я спрошу тебя, – озвучила я свои мысли. – Ты же не любишь Катю?
– Верно, – на лице появилась ухмылка, глаза закрылись, руки сложились на груди.
– И почему ты с ней?
– Я ей не парень, а брат, – бросил он.
А? Удивленная, я смотрела на него и не могла поверить собственным ушам и глазам. Они не были похожи: Катя – русая, Дэн – брюнет; у нее светлая кожа, у него – смуглая; её глаза цвета дерева, а его – чернеющая тьма. Что же тогда?
– Я – двоюродный брат, – уточнил он.
– А…аа, ясно, – отозвалась я.
Я, скрывая удивленное лицо, повернулась к нему спиной и зажгла плиту, чтобы поставить чайник. Черт, теперь моё положение вообще мне не нравится! Я одна в своей квартире с почти незнакомым парнем. Что мне делать? Убежать я не могу, кричать бесполезно, если только… Я посмотрела на окно соседнего дома и увидела задёрнутые шторы. Не, не вариант.
– Могу я прикорнуть у тебя? Всю ночь не спал, – жалостливо спросил он.
– М? Да, конечно, – невнятно ответила я.
Он лег на диван в гостиной, я закрыла его пледом, мгновенно послышалось сопение. Верхняя бритая губа слегка подрагивала, рука под щекой дергалась, словно его кто-то колол туда. Я сидела на кухне, попивая чай и глядя на него. Теперь уже не он смотрит за мной, а я за ним. Хмурящиеся темные брови, собирающаяся на лбу кожа, морщащийся нос, обнажающиеся блестящие клыки, вздрагивающие длинные ресницы – всё казалось мне милым и несколько детским. Я поймала себя на мысли, что Дэн – красивый. Меня как током дернуло, жар пробежал по телу, и я взглянула на соседний дом. Окно уже было открыто, и я видела полуобнаженного парня. Черт! Отводя взгляд, я снова взглянула на диван в гостиной. Блин, мои бедные глаза! Я зажмурилась и уткнулась носом в чашку.
– Чтоб вас всех… – буркнула я.
Н октября, понедельник
Проснувшись, я решила, что пора наконец идти в университет. Я пролежала все выходные, мне было так плохо, что не хотелось что-либо делать. Тело ломило, словно я таскала тяжеленые мешки с картошкой на девятый этаж пешком, меня то морозило, то пот катился с меня градом, есть не хотелось, но меня заставляли, пихали и просто мешали спокойно спать.
В четверг, как и обещала, со мной сидела Катя. Она все время спрашивала меня о моём состоянии, упрашивала пить горький чай с медом, толкала мази, дурнопахнущие, от которых у меня слезились глаза, укутывала в два одеяла, шантажировала, что прочтет мой дневник, если я не буду выполнять её распоряжения. Конечно, у меня не было от неё секретов, и я могла бы отдать ей эту тетрадь в синей обложке, но она не поймет всего того, что я чувствую и испытываю. Она не живет умом, а живет той частью тела, что ниже пояса.
В пятницу снова пришел Дэн, принес два огромных пакета с едой и чаем, от вида которого меня едва не вырвало, украдкой смотрел на моё бледное лицо и красные нос и глаза. Я, что говорится, зарделась, когда раскладывала продукты, столкнувшись с ним в проходе. Прямой взгляд в течении короткого мгновения изучал меня, парень отступил, и я прошла в гостиную, но ощущение, что за мной наблюдают, не исчезло. Такое же я испытывала, когда мало знала Ника, но сейчас это что-то другое, это чувство незлое и не таинственное, а обычное, не скрываемое любопытство. Но любопытство, заставляющее меня терять контроль над собой, словно внешняя сила расстраивала мои начинания. Долго блуждая в своих мыслях, я поняла, что начинаю сравнивать парней, но рассуждения были прерваны внезапным звонком. Ожидая услышать в трубке ровный, безэмоциональный голос тетушки, я подбежала к телефону, сняла трубку и была готова отражать атаки. Но прозвучал громкий, бодрый голос Ника:
– Привет! Я хотел заскочить к тебе, но неожиданно появились дела, и у меня нет возможности провести этот день с тобой, – появились ноты грусти, которые заставили меня нахмуриться. Я прижала платок к носу в готовности слушать дальше, но он сказал: – Ты не могла бы позвать Катю?
«Зачем?» – хотела спросить я, но лишь сказала:
– Сегодня со мной сидит Денис
– А… – он на секунду пропал, и тут же вернулся: Тогда дай ему трубку.
С удивлением на лице я позвала его. Сдвинув брови, он прошел в коридор.
– Да? – донеслось до меня, когда я вернулась в гостиную.
С минуту они разговаривали, я сидела на диване, закутавшись в одеялах и мрачно глядя на пожелтевшую от чая кружку. Денис показался с приподнятыми бровями и слегка открытым ртом. Он присел рядом, повернулся ко мне, словно хотел что-то сказать, опустил глаза, сжал губы, и я удивилась его перемене. Никогда не видела его столь озадаченным.