Желанием Кагановича было, чтобы первая очередь метро была готова «во что бы то ни стало»… к 17-й годовщине Октября — 7 ноября 1934 года. На общемосковском субботнике 24 марта 1934 года, где Каганович сам действовал лопатой, его спросили о впечатлениях; он ответил: «Мои впечатления будут 7 ноября». Поэт А. Безыменский написал в связи с этим стихи: «То метро, что ты готовишь, силой сталинской горя, пустит Лазарь Каганович в день седьмого ноября». Сроки были передвинуты после того, как в апреле шахты метро в отсутствие Кагановича посетил Молотов в сопровождении Хрущева и Булганина. Стало известно (очевидно, были серьезные сигналы) о плохом качестве работ из-за спешки, что грозило неприятностями в будущем. О сроках пуска перестали писать…»
Первая очередь Московского метрополитена была пущена в середине мая 1935 года. Сталин сам испытал это детище своего помощника, прокатившись «вместе с народом» из конца в конец линии и обратно. Метро тотчас было присвоено имя Кагановича.
Немного ранее, когда строительство первой ветки только завершалось, 14 июня 1934 года, вождь устроил в Кремле совещание, посвященное Генплану Москвы. По выражению Кагановича, на нем присутствовали, кроме членов Политбюро, «50 архитекторов и планировщиков, работающих по оформлению нашей столицы». Сталин предложил создать по всему городу крупные зеленые массивы. «Предложение» было оживленно подхвачено: в проект немедленно включили ликвидацию кладбищ — Дорогомиловского, Лазаревского, Миусского, Ваганьковского.
После встречи в Кремле начались кощунственные разрушения. Были снесены Златоустовский, Сретенский, Георгиевский монастыри, Сухарева башня, церковь Сергия Радонежского на Большой Дмитровке, церкви Крестовоздвиженская и Дмитрия Солунского, Никольский греческий монастырь напротив Большого театра и уничтожены могилы А. Д. Кантемира и его отца, молдавского господаря начала XVIII века; в октябре снесли церковь Троицы на Полях, а на ее место был перенесен памятник Ивану Федорову; рядом с этой церковью был разрушен дом, в котором в 1801 году жил Н. М. Карамзин.
Перечень разрушений культурных и материальных ценностей при Кагановиче можно продолжать очень долго. С лица земли были стерты храм Христа Спасителя, церковь Михаила Архангела на Девичьем поле, церковь Св. Екатерины в Кремле у Спасской башни, дома, в которых родились Пушкин и Лермонтов, и многое другое. Из 104 зданий, перечисленных в списке 1932 года, погибло 29. Оставшиеся 75 московских памятников архитектуры 20 марта 1935 года ВЦИК наконец-то взял под свою охрану.
Тем не менее роль Кагановича в строительстве Москвы велика. Современники вспоминали о нем как об энергичном, работоспособном, дотошном руководителе и умелом организаторе. Но методы командно-административного руководства, как мы знаем, не могут быть эффективными. Не случайно при нем прокатилась волна разоблачения «формалистов», «урбанистов», «дезурбанистов», а архитектурные дискуссии и конкурсы сменились диктатом и интригами. Весь этот набор средств строго соответствовал историческим реалиям того времени, когда партийная идеология довлела над государством и вмешивалась во все вопросы его жизнедеятельности. Не будучи архитектором, Каганович указывал, что новое здание Театра Красной Армии нужно строить в форме пятиугольной звезды. Это решение не имело смысла, поскольку увидеть звезду можно было разве что только с вертолета. При этом сталинском наркоме были построены Дом Общества политкаторжан, Военная академия им. Фрунзе, Военно-политическая академия им. Ленина на Садовой, Северный речной вокзал, здание комбината газеты «Правда», здания наркоматов — Наркомлеса, Наркомзема, Наркомлегпрома и прочие.
1935 год был звездным часом Лазаря Кагановича. Но он взобрался уже на такую вершину своей популярности, с которой, по негласным законам того времени, должно было неизбежно начаться медленное или стремительное падение. Сталин не терпел помощников, которые затмевали его личную славу. Он никому не позволял быть человеком «номер два». В глазах народа Каганович уже стал «ближайшим соратником» и «лучшим учеником» вождя. Сам вождь не подтверждал и не опровергал эту версию, но в нем уже зрело недовольство своим счастливым выдвиженцем.