Крупной фигурой из тех, кого я пригласил в эту группу, был… Григорий Арбатов. Человек незаурядных способностей, как выяснилось впоследствии, прекрасный менеджер западного типа, он, однако, успел обрести до своего перехода в аппарат репутацию радикала и крамольника…
Придя к нам, он внес некий дух, если так можно сказать, умственного кипения. Его мысль никогда не застаивалась на одном месте. Она была живой, разнообразной, неутомимой. Точно так же он был неутомим в организационных делах. Первое, что сделал Арбатов, — он стал почему-то вешать свое пальто и плащ в прихожей моего кабинета. Шахназаров тогда еще пошутил: «Смотри, Федор, он начал с прихожей, как бы не посягнул и на твое кресло». И волею судьбы именно ему впоследствии довелось заменить меня на посту руководителя группы консультантов…
Во время наших заседаний Арбатов любил вскакивать и, покуривая трубку, бегать по кабинету, рожая на ходу не великие, но всегда интересные мысли, фразы, обороты. При этом он попыхивал трубкой, не считаясь с тем, что мы не любили курение. Даже внешне, в силу внушительной своей фигуры, Арбатов занял слишком много места в нашей маленькой группе. Другие почувствовали тесноту в лодке…
Александр Бовин, который родился и жил в Ростове и сохранил некоторые черты ростовского парня, напоминающего одессита, — чуть-чуть больше грубоватый, чем это принято между интеллигентными людьми, он с самого начала сориентировался на альянс с Арбатовым, что в конечном счете предопределило его преуспеяние в брежневские времена.
Федор Федорович Петренко пришел в нашу группу из журнала «Коммунист». Человек исключительной честности и какой-то необычайной чистоты, он вносил умиротворение в нашу команду. Кроме того, это был единственный человек, который глубоко и серьезно изучал проблемы нашей партии и компартий в других социалистических странах и уже тогда искал новые, демократические формы их деятельности. Он дольше других проработал в аппарате ЦК, не стремясь к карьере и заботясь о сохранении убеждений и их последовательном продвижении в «документы» и в жизнь.
В группу вошли также несколько консультантов, которые работали прежде, до образования подотдела. Прекрасный экономист, выходец из Госплана Олег Богомолов отличался основательностью суждений, прекрасно разбирался в экономических реформах стран Восточной Европы, был контактен, склонен к человеческим компромиссам и рационален. Его слегка флегматичный характер, склонность к юмору вносили умиротворение в наши, нередко бурные события.
Затем любопытнейший человек со странной фамилией, видимо, французского происхождения Лев Делюсин. Это был крупный специалист по проблемам Китая. В периоды ожесточенных схваток с Мао Цзэдуном он постоянно мешал «распоясаться». Прекрасно зная Китай, оперируя фактами, Делюсин охлаждал пыл зарывающихся «борзописцев» простым указанием на то, что вот это не так, этого не было, этого нет, а это невозможно. Он имел склонность к искусству авангардистского толка, первых познакомил всех нас с Юрием Петровичем Любимовым и художником Юрием Васильевым. Именно он организовал коллективный наш поход на просмотр первой постановки «Любимова «Добрый человек из Сезуана» по Брехту. С той поры наша группа на протяжении двадцати пяти лет коллективно и индивидуально выступала своеобразным мостом между партийным руководством и Театром на Таганке. Эта традиция сохранилась не только во времена Хрущева, но и во времена Брежнева…
Делюсин и все мы стали постоянными ходатаями за Любимова перед Андроповым. Вероятно, с нашей подачи Ю. В. на многие годы стал покровителем Театра на Таганке, наверное по своим соображениям рассматривая это как «форточку» и «выпускание пара». Любимов, насколько я знаю, нередко встречался с Андроповым, и не только в хрущевское, но и в брежневское время…
Во время одной из поездок в Прагу я встретился с Геннадием Герасимовым. Это был на редкость интеллигентный и милый молодой. человек, который опубликовал несколько ярких статей в журнале «Проблемы мира и социализма», где он работал, и в других изданиях. Он не гонялся за теоретическими проблемами, но обладал высоким публицистическим дарованием, умением находить необычные слова и повороты мысли. Герасимов тоже вошел в нашу консультантскую группу…»
Я позволила себе привести такую довольно пространную цитату из книги Бурлацкого, так как никто, кроме непосредственного очевидца событий, не смог бы описать их наиболее подробно и дать советникам Хрущева столь качественные характеристики. Этот отрывок очень красноречиво свидетельствует о тех переменах, которые происходили в стране при Хрущеве. И прежде всего о том, каким творческим пламенем горели люди, находившиеся далеко не на последних ролях в период перестройки тоталитарного государства, оставшегося в наследство от «кровавого Идола века» — Сталина.