Однако имеется и другое предположение (и тут в пору впасть в мистицизм), согласно которому отставка Хрущева послужила своеобразной карой за его вероломные злодеяния в прошлом. По одной из версий, смерть Сталина была преднамеренным убийством, и главными виновниками, на которых падает подозрение в этом преступлении, являются Берия и Хрущев. Если первый мог совершить убийство Сталина, стремясь занять его место, то второй будто бы руководствовался при этом жаждой мести за сына, которого диктатор не пожелал спасти от расстрела.
Остановимся подробнее на этом моменте. В своей книге «Москва. Кремль. Охрана» М. С. Докучаев ссылается на свидетельства очевидцев — полковника Гусарова, служившего в охране Сталина, а также Молотова.
«В ночь с 28 февраля на 1 марта, — пишет он, — Сергей Васильевич Гусаров стоял на посту у входа в главный дом дачи, видел, как выходили примерно в 4.00 часа утра Маленков, Берия и Хрущев. Ему запомнилось, что Маленков тогда облегченно вздохнул и все они разъехались по домам.
Когда Молотову был задан вопрос: «Могло быть, что они… отравили Сталина, когда выпивали с ним в последний день перед болезнью?» — он прямо ответил: «Могло быть. Берия, Маленков были тесно связаны, Хрущев примкнул к ним и имел свои цели. Он всех перехитрил».
Далее, следуя ходу своих рассуждений, Докучаев называет фамилии наиболее вероятных убийц Сталина. По его мнению, таковыми как раз и являются Берия и Хрущев. Тут же он приводит гипотетическое доказательство подобной версии: сразу же после похорон вождя Берия грубо, бесцеремонно и жестоко расправился с его охраной, а потом точно так же обошелся и с обслугой. Что же касается мотивов, которые могли побудить Хрущева на такой рискованный шаг, как «покушение на первого в Советском Союзе человека», то автор пишет:
«…Хрущев… не мог простить ему гибели своего сына Леонида, расстрелянного по приговору военного трибунала. Это могло быть кровной местью, хотя и безрассудной.
После Сталинградской битвы, примерно в начале марта 1943 года, Сталину позвонил с фронта Хрущев… В эту горячую пору Хрущев настоятельно просил Сталина принять его в любое время. Сразу же после звонка Хрущев вылетел в Москву. Ему недолго пришлось ждать приема, который состоялся в кабинете Сталина в Кремле.
Иосиф Виссарионович предполагал, что Хрущев обязательно обратится к нему по личному вопросу. Дело в том, что незадолго до этого ему доложили, что сын Хрущева Леонид, военный летчик в звании старшего лейтенанта, в состоянии сильного опьянения застрелил майора Советской Армии. Подробности инцидента Сталина не интересовали. Он твердо был уверен, что виноват в свершившемся сын Хрущева. Это не первый случай, когда в порыве алкогольного угара он выхватил пистолет и налетел на кого-то.
В начале 1941 года с ним уже произошло подобное, он должен был предстать перед судом, но благодаря отцу избежал не только наказания, но и суда…
Когда Никита Сергеевич Хрущев вошел в кабинет, Сталин его не узнал. Он осунулся, выглядел бледным и гораздо старше своих лет. По всему было видно, что предстоящая судьба сына легла на него тяжелым бременем. Очевидным было также и другое: он провел несколько дней в состоянии большого беспокойства и переживаний».
Далее автор повествует о том, как Хрущев упал в ноги к вождю и, обливаясь слезами, стал молить о пощаде сыну, на что «дорогой вождь и учитель» сдержанно ответил:
«Мне очень хотелось бы помочь вам, Никита Сергеевич, но я бессилен сделать это. Однажды я поступился своей партийной и гражданской совестью, пошел вам навстречу и просил суд помиловать вашего сына. Но он не исправился и совершил еще одно, подобное первому, тяжкое преступление. Вторично нарушать советские законы мне не позволяет моя совесть и горе родственников, советских граждан, явившихся жертвами преступных действий вашего сына».
С Хрущевым случилась истерика, и Сталин вынужден был вызвать в кабинет Поскребышева и охрану. По словам Докучаева, когда Хрущева приводили в чувство, он всё твердил: «Пощадите сына, не расстреливайте. Неужели нельзя этого сделать?»
Случай дал повод к разного рода кривотолкам. Якобы Хрущев однажды неосторожно произнес такие слова: «Ленин в свое время отомстил царской семье за брата, а я отомщу Сталину, пусть мертвому, за сына, покажу, где живет “кузькина мать”».