Это был ловкий и хитрый ход Меншикова, на первых порах сделавший его главой государства. Но он просчитался, недооценив как самого двенадцатилетнего правителя, так и своих противников, которые только ждали случая, чтобы избавиться от него. Меншиков еще не предполагал, что его торжество и величие продлится всего четыре месяца.
Князь Иван Долгорукий, восемнадцатилетний молодой человек, еще при жизни Екатерины сумел сблизиться с Петром II. Теперь же они стали так неразлучны, что даже спали в одной комнате и допускали в своих взаимоотношениях некоторую фамильярность. Несомненно, влияние Долгорукого на малолетнего императора было весьма велико. Нельзя также сказать, чтобы Меншиков не понимал этого и не предпринимал никаких действий, чтобы это влияние прекратить или ослабить. Но с этого момента он совершал много грубых ошибок, из-за которых навлек на себя сильную неприязнь своего влиятельного подопечного.
Бывший пироженщик, сумевший удержать благосклонность двух правителей, мало-помалу разучился гнуть спину перед кем бы то ни было. В юном императоре Меншиков видел только мальчика, которому он в качестве будущего тестя служит опекуном и от которого вправе требовать повиновения. Между тем кто, как не он, должен был знать решительный не по летам характер маленького Петра, достойного внука своего великого деда. Уже через несколько дней после смерти Екатерины, 13 мая, он заявил своему опекуну: «Я лишился сегодня фельдмаршала». Меншиков сначала не понял смысл фразы, но затем император показал ему указ о назначении его генералиссимусом.
Такое возвышение было временным капризом Петра II. Падение князя Ижорского уже невозможно было остановить. Казалось, он настроил против себя едва ли не всех влиятельных деятелей того времени. Если некоторые из них и скрывали свою антипатию к нему, то только из страха. Другие же открыто указывали юному правителю, что пора пресечь амбиции временщика, поскольку не он, а внук Петра и Екатерины является наследником русского престола. К числу последних принадлежал и воспитатель императора, сторонник партии Долгоруких, Остерман.
В конце концов неприязнь Петра II к Меншикову стала настолько велика, что он начал публично игнорировать его. Он не только перестал здороваться со своим опекуном, но и спешил отвернуться при его появлении. Иван Долгорукий, осмеявший помолвку императора с Марией Меншиковой, тоже внес свою лепту в окончательный разрыв между бывшим фаворитом Петра Великого и тогдашним русским правителем. К тому же юному императору никогда не нравилась его невеста. Он отказался от нее и приказал впредь не упоминать ее имени в его присутствии и при ведении церковной службы в храмах.
Вскоре в Верховном совете был получен высочайший указ, который запрещал исполнять какие-либо распоряжения Меншикова. Вслед за тем последовало распоряжение об отстранении Меншикова от ведения государственных касс. Далее было велено перевезти мебель и вещи императора из дома его опекуна. После этого Меншикову был объявлен домашний арест.
Местом первой ссылки низвергнутого временщика назначили город Раненбург. Опальное семейство вез туда длинный ряд повозок и экипажей. Но противникам низвергнутого временщика показалось, что он находится очень близко к Москве. Даже в ссылке Меншиков казался опасным тем, кто занял его место при дворе. Под влиянием Остермана император принял решение отправить князя Ижорского в Сибирь. Туда он ехал уже скромным обозом.
Назначенная правительственная комиссия была шокирована огромным списком конфискованного имущества, принадлежавшего ранее Меншиковым. Сюда входили: 90 000 душ крестьян, города Ораниенбаум, Ямбург, Копорье, Раненбург, Почеп, Батурин; 4 млн тогдашних рублей наличными, капиталы в Лондонском и Амстердамском банках на сумму 9 млн рублей; бриллианты и разные драгоценности на сумму 1 млн рублей; серебряные тарелки и столовые приборы и 105 пудов золотой посуды. Но и это было еще не все: кроме имений в России, у князя были знаменитые земли в Ингрии, Ливонии и Польше; король Прусский пожаловал ему поместье Речек, а император Германский — герцогство Козельское. Что же касается домов, отличавшихся самой роскошной меблировкой, драгоценной домашней утвари, одежды, усыпанной драгоценными камнями, — то этому добру не было и счета. Одна опись вещей, взятых Меншиковым в Раненбург, продолжалась три дня.