Подробности этих бесед неизвестны – разговоры шли с глазу на глаз и не протоколировались. По-видимому, Франции предлагались самые широкие обещания в обмен на ее нейтралитет – в том случае, «если, к несчастью, разногласия с Австрией поведут к войне». Конкретно: франкоговорящие кантоны Швейцарии и французская часть Бельгии. Бисмарк был очень щедр в отношении чужого добра, но, по-видимому, не поколебался завести речь и о германских провинциях на левом берегу Рейна, отнятых у Франции Венским конгрессом после крушения «100 дней» Наполеона. Во всяком случае очевидец сообщает, что за обедом с императором, отведав тюрбо под соусом по-генуэзски, Бисмарк воскликнул, что «за такой соус не жаль отдать и 20 берегов [Рейна]». Ну, при всем неоспоримом мастерстве французских поваров надо признать, что на своей «кухне» Отто фон Бисмарк тоже умел готовить довольно острые блюда.
На проведение мобилизации армии требовалось около 20 миллионов талеров. Но после военных столкновений с Данией и Австрией в 1864-м и 1866 г. Пруссия испытывала острый недостаток средств, и пополнить казну за счет повышения налогов было невозможно из-за сопротивления парламента. У парламента деньги можно было не просить, отказ был делом предрешенным и автоматическим.
Тогда Блейхредер предложил провести эмиссию ценных бумаг железнодорожной компании Кельн-Минден, с которой у банковского дома Блейхредеров были давние связи. Он аргументировал эту идею тем, что после войны прусское правительство имеет право на имущество компании. Выпуск акций помог Пруссии получить необходимые средства, часть которых перешла к автору идеи.
Продажа акций железных дорог, принадлежащих Пруссии как государству, должна была дать нужную сумму. Однако без одобрения парламента сделка была бы «не вполне законной» или даже «совсем незаконной». Вопрос мнений. Бисмарк стоял на первой точке зрения, министр финансов Пруссии – на второй. Потенциальные покупатели, в общем, соглашались с финансистом и требовали в качестве гарантии подписи не только короля, но и наследного принца Фридриха, который был категорически против самой идеи такой сделки.
Однако Блейхредер, теперь неофициальный финансовый советник Бисмарка, сумел найти консорциум покупателей. Деньги ожидались к июлю 1865-го. Фон Роон, военный министр, собирался начинать военные действия немедленно по получению денег.
Бисмарк не согласился. Блейхредер снабдил его дополнительной информацией, представив подробный отчет о печальном состоянии австрийских финансов, не зря же он переписывался с австрийским филиалом дома Ротшильдов – с самим бароном Ансельмом. Кто владеет информацией – тот владеет ситуацией. Блейхредер еще не раз окажет услуги подобного рода Бисмарку.
И Бисмарк решил попробовать выжать из австрийцев дополнительные уступки дипломатическим путем, не прибегая к войне. Комбинация удалась. При встрече короля Пруссии и императора Австрии на австрийском курорте Бад-Гаштейн 22 августа 1865 г. была подписана конвенция, по которой управление герцогствами разделялось – с полным нарушением принципа их «неделимости» – на две части. Примыкающий к Пруссии Голыптейн передавался в управление Австрии, примыкающий к Дании Шлезвиг – Пруссии.
Таким образом, австрийская зона оказывалась полностью окруженной. Кроме того, глубоководный порт Киль, расположенный в австрийской зоне, был занят прусскими войсками с правом строить там укрепления, а маленькое герцогство Лауенберг было попросту продано Пруссии за два миллиона талеров.
Австрийцы согласились на все. Они уже начинали понимать, с кем имеют дело, и стремились избежать столкновения – императору Францу-Иосифу его генералы сообщали, что армия оснащена не лучшим образом, денег же на перевооружение катастрофически не хватало.
Все эти подробности прошли мимо сознания короля Вильгельма. Но вот приобретением Лауенберга – первым в его царствование приращением прусской территории – король был так доволен, что пожаловал своему министру графский титул. Теперь – по названию его старого поместья в Померании – он именовался граф фон Бисмарк-Шенхаузен.
Поместье требовало новой финансовой политики, и на этой почве Блейхредер же упрочил еще больше свое положение инвестиционного советника. Он указал покровителю важное стратегическое направление для финансовых потоков, оказавшееся весьма рациональным: деньги – в землю. Точнее – в лесные угодья. Медленно, но верно – вот девиз и Бисмарка, и Блейхредера. Бисмарку эта идея пришлась по душе.