Первый понедельник октября 1625 г. обещал стать одним из самых скандальных в истории супружеских измен французского трона. Описывая рвущееся наружу напряжение всех участников эпизода, Александр Дюма не слишком отошел от впечатлений действительных очевидцев событий того вечера, сохранившихся в многочисленных мемуарах. «Нетрудно было заметить, что между королем и королевой что-то произошло, но оба говорили так тихо, что никто не расслышал ни слова, так как из уважения все отступили на несколько шагов. Скрипачи выбивались из сил, но никто их не слушал». Однако во всем остальном с ролью исторических лиц Дюма обошелся более чем вольно.
Происходила ли на самом деле интрига с подвесками перед Мерлезонским балетом, который 3 октября 1625 г. организовали городские старейшины Парижа, даже самый увлеченный исследователь архивов сейчас сказать не сможет. Однако если и была, упрямые факты говорят о том, что события просто не могли выстроиться так, как мы привыкли думать после прочтения «Трех мушкетеров». Хотя бы потому, что, отправься четверо друзей в Англию вместе, до понедельника не дожил бы ни один из них.
Пламенный рыцарь и требовательный влюбленный герцог Бекингем в реальной жизни был не таким уж образцом джентльмена, как мы привыкли считать. И что заставило казалось бы опытную в придворных интригах Анну Австрийскую так потерять голову, чтобы она передала в качестве «дара любви» заметную драгоценность короны? И были ли на самом деле эти алмазные подвески вообще, а также Миледи и простодушный Фелтон, по ее наущению заколовший предателя и развратника, и, наконец, при чем тут отец Жозеф?
Итак, весной 1625 года в Париж прибыл английский посланник – 33-летний Джордж Вильерс, герцог Бекингем. Уже на первом балу этот высокий красавец в щегольском наряде очаровал всех присутствующих дам. Его атласный колет был расшит жемчужинами, которые то и дело, будто невзначай, отрывались и раскатывались по полу. «Ах, бросьте! – отмахивался герцог, когда ему пытались вернуть подобранный жемчуг. – Оставьте эту ерунду на память».
Многие знали, что богатство герцога досталось ему благодаря щедротам короля Англии Якова I, который как раз в это время умирал в Лондоне. Джордж Вильерс, крупнейший авантюрист и казнокрад своего времени, довольно долгое время пользовался расположением английского короля Якова I, который в нем души не чаял – в том числе и за вовремя данный совет организовать торговлю титулами и лицензиями на монополии. Одновременно будущий премьер-министр обслуживал и прихоти наследника престола Карла, причем, по воспоминаниям современников, «их нежные отношения дали пищу толкам, что речь идет не только о дружбе». Наградой стали поместья, титулы и рука богатой наследницы герцогини Ратленд.
Умирая, король завещал Бекингема своему сыну Карлу в качестве главного советника, и теперь герцог приехал сватать новому монарху сестру Людовика XIII принцессу Генриетту. Этот визит оказался роковым: едва увидев Анну Австрийскую, Бекингем потратил оставшиеся у него три года жизни на то, чтобы завоевать ее расположение. Как и в случае с Ришелье, трудно сказать, что это было – политический расчет или искренняя страсть. Несомненно одно: все эти три года политика обеих держав определялась злосчастным увлечением герцога.
Репутация Бекингема была такова, что громкие скандалы сопровождали его и во Франции. Один из них (по поводу небезупречности поведения королевы) и разразился в Амьене, куда Бекингем и королева отправились провожать невесту короля Карла.
Вечером из садовой беседки раздался громкий крик, на который сбежались придворные. Они увидели странную картину: Бекингем стоял на коленях, обнимая королеву. Об этом происшествии ходило много слухов – говорили, что пылкий герцог напугал Анну и даже расцарапал ей ноги своими украшенными жемчугом чулками. Потому-то она и стала кричать. Но возможно и другое: свидание состоялось с полного согласия королевы, а крик поднял кто-то из спохватившихся шпионов кардинала. Быть может, Анна все же не лишила Бекингема своего внимания. Иначе, почему при расставании в Булони она подарила ему пресловутые алмазные подвески?
Да-да, подвески действительно были! О них говорят в своих мемуарах несколько современников. Впервые о подаренном влюбленному герцогу Бекингему бриллиантовом ожерелье рассказал друг королевы, известный философ Франсуа де Ларошфуко, при этом никак не объясняя, как выросшая при знаменитом своими интригами испанском дворе Анна Австрийская могла потерять бдительность до такой степени, что рискнула расстаться с драгоценностью короны вместо того, чтобы отделаться любой другой драгоценной побрякушкой меньшей политической значимости.