В семействе сегуна эта дама была более чем доверенным лицом. Как мы уже установили, О-Фуку стала кормилицей и няней третьего сегуна из рода Токугава Иэмицу (хотя и непонятно, как это ей удалось), впрочем до сегуна ему было еще далеко, а пока его звали Такэсио. Страной в это время управляет второй сёгун из династии Токугава – Хидэтада (1579–1632), который правил в период с 1605-го по 1623 г. Он был третьим сыном основателя династии Токугава Иэясу. Если вы помните, отец хотя и передал ему в 1605 г. сёгунат, однако не выпускал из своих рук реальной власти вплоть до самой смерти в 1616 году.
Именно Хидэтада формально возглавлял осаду замка Осака, однако военное руководство осуществлял его отец, занимавший должность огосё. Целью этой военной операции было окончательное подчинение рода Тоётоми, занимавшего Осаку, и в результате гражданской войны Токугава утвердили свою власть, а последние Тоётоми были убиты.
Уйдя «в отставку», то есть передав титул сегуна своему сыну Токугава но-Хидэтада, Иэясу приказал подготовить и издать кодекс чести для самураев «Бусидо», который до этого не существовал в письменном виде, а передавался устно. И через два года после смерти Иэясу в 1616 году своды законов, регулировавших поведение и права самураев – букэ-сёхатто, и образование Императорской судебной палаты – кугэ-сёхатто, были изданы. Токугава Хидэтада приобрел известность как реформатор и законовед.
А что поделывала в это время наша героиня? Если О-Фуку участвовала в политических интригах во время правления второго сегуна Токугава, то делала это весьма завуалировано. В основном она, рьяно исповедующая национальную японскую религию синто, боролась притив чуждого и «неяпонского», поддерживала идеи изоляции страны и стремилась усилить борьбу с христианством.
Апофеоз этой борьбы пришелся на время правления третьего сегуна Токугава Иэмицу, ее молочного сына.
«Кукурэ кириситан» – христианский вопрос. Сёгунат Токугава периода правления второго, а особенно третьего сегуна Токугава – это начало преследований христиан. Япония практически полностью отгораживается от внешнего мира.
Но почему Токугава так невзлюбили последователей именно этой религии? Корни этой неприязни уходят в годы рождения сёгуната.
Токугава Иэясу, как и его предшественник и соперник Тоётоми Хидэёси, поддерживал торговлю с другими странами, но очень подозрительно относился к иностранцам. И дело было в том, что клан Тоётоми, хоть и ослабленный, не собирался сдаваться, а пополнить силы мог у тех самых иностранцев, раз уж на родной земле союзников не найти.
Несмотря на свое явное превосходство как в военном, так и в экономическом плане, Иэясу не расслаблялся. Его многочисленные противники объединились вокруг сына предыдущего правителя – Хидэёри, и при поддержке христианских стран готовили переворот. Однако Иэясу, как уже говорилось выше, опередил их: разгромил ставку претендента на верховный пост в Осаке, почти все заговорщики были убиты, а сам Хидэёри покончил жизнь самоубийством. После этой расправы в стране воцарились долгожданный мир и стабильность. А вот христиане и иностранцы были объявлены персонами нон грата. А нечего было финансировать и поддерживать проигравшую сторону!
С установлением власти Токугава в Японии широкое распространение получили конфуцианские идеи в интерпретации философа Чжу Си. Он провозглашал незыблемость существующего порядка, обязательное подчинение младших старшим и прочие идеалы, импонировавшие власти сёгуната, оправдывавшие его действия. Благодаря поддержке правящего режима чжусианство вскоре заняло позиции официального религиозного учения страны.
Еще одной тенденцией этой эпохи стало развитие идей националистического толка. Если первоначально изыскания в этой области носили мирный характер и были направлены лишь на поиски национальной самоидентификации, то позднее они переродились в агрессивные теории японского превосходства. Так, в трудах ярого националиста и синтоиста Ямага Соко открыто пропагандировалась исключительность японской нации, ее самодостаточность и независимость от континентальных культур, в частности Китая. Его рассуждения задали тон последующим «построениям» японских националистов.