Мальчик вызвался покормить Мурку и заодно набил себе оба кармана сухариками. Кошка одобрительно мазнула его хвостом по щеке, когда он склонился над пакетом: «Не забыл о друге! Молодец!»
После ужина дедушка пошел выгулять Джека и вернулся очень быстро.
– Подмораживает, – объявил он. – И ветер поднялся. Ночь будет холодная. Кузьма не пришел?
– Нет, – сказала бабушка.
Мурка дернула усами, но заметил это только мальчик.
– Не должен пропасть, он же деревенский, хитрый, – успокоил папа. – Найдет чердак, где спрятаться.
Кошка посмотрела на темный квадрат окна, прислушалась к вою ветра. Мальчик мог бы поклясться, что в ее взгляде была тревога. «Сегодня мой язычок обязательно пойдет ночью гулять с Муркой и Василием!» – решил он.
* * *
– Ну, вперед! – скомандовала Мурка, пикируя с Язычком под кровать. Сам мальчик и его родители спокойно спали. В соседней комнате таким же глубоким сном спала бабушка. В гостиной перед работающим телевизором спал дедушка. У его ног спала собака. Бормотание телевизора было только на лапу заговорщикам. Совсем бесшумно не умеют передвигаться даже коты.
Василий тоже дремал и прикрывал нос пушистым хвостом.
– Мррр! – пожаловался он – Бррр! Не хочу на улицу, там еще холоднее!
– Кузя не вернулся домой! Пошли! – настойчиво повторила Мурка.
Василий потянулся мордой к блюдечку сухариков.
– Я неприспособленный к жизни на природе, – вздохнул он. – Сами говорили мне это раз сто. А если я провалюсь под снег? Замерзну? Если дикие злые зайцы разорвут меня на мелкие кусочки?
– Тогда пойдешь на корм диким злым воробьям, – сурово сказала кошка. – Мы не одни, нам доверился ребенок, – она повела усами в сторону Язычка. – У него нет ни зубов, ни когтей, ни теплой шкуры, а он не боится! А кое-кто еще в городе собирался стать нашим телохранителем!
– Ну хорошо, хорошо! Все равно ведь не отстанешь! – Василий поднялся на лапы. – А как мы выберемся из дома?
– Я все разведала. Дверь на второй этаж законопачена, но там есть маленький лаз, летом его специально пропилили для меня. Сейчас он забит какими-то тряпками, но мы их выцарапаем. А на втором этаже осталась открытая маленькая форточка, это я с улицы заметила. Из форточки мы выпрыгнем на пологий скат крыши, а оттуда, ничего не поделаешь, придется нырять в сугроб.
– Мррры, – недовольно протянул Василий.
– Кое-кто еще в городе мечтал искупаться в сугробе. Ты идешь, или куснуть тебя за штаны? Я бы сейчас замяукала и разбудила хозяев, чтобы они посадили тебя в клетку, но Кузю надо выручать, а мы с Язычком вдвоем не справимся.
Дверь в коридор была открыта, хозяева оставили ее специально для Мурки, чтобы она беспрепятственно ходила туда-сюда. Выходя, Мурка налегла на дверь и защелкнула ее. «Мы ведь выцарапаем тряпки из кошачьего лаза, оттуда потянет холодом, – пояснила кошка. – Это чтобы мальчик не заболел».
Стремительно, чтобы не разбудить Джека, кошки взмыли по лестнице. Освободить лаз было минутным делом. Выстуженная комната была способна лишить мужества кого угодно. Язычок покрылся мурашками несмотря на то, что его согревало теплое кошачье дыхание.
– Может, вернешься к мальчику? – спросила Мурка.
– Нет! Я должен найти Кузю!
– Мы справимся, мой дорогой. Нам не так страшен холод. Помнишь, какую скороговорку вы недавно придумали с мамой? «Шубы, штаны, шарфы и шапки для кошек лишние, у них есть шкура и шерсть»!
– И совсем даже не лишние! – буркнул Василий.
– Нет, нет, я вам пригожусь. Как вы узнаете Кузю? Вы никогда его не видели! – взмолился Язычок.
– Ладно. Будем сворачиваться в клубок и отогревать тебя по очереди. А теперь соберись, приготовься, на улице еще холоднее.