– Освободим – расскажут.
Мурка опустила глаза.
– Ну, пошли, посмотрим, что тут можно сделать...
Василий повернул обратно к дощатому домику. Мурка с Язычком шла за ним, стараясь идти след в след, но все равно проваливаясь в снег по самое брюхо.
– Ты здесь, Беляш? – строго спросила она.
В ответ пискнули.
– С тобой Кузя?
– Кузя, Кузя, – ворчливо отозвался второй голос, – а что толку?
– Поговорите мне тут, – непоследовательно пригрозила Мурка. – Ага, вот камень. Тяжелый, и еще примерз. Нечего и думать, чтобы его отодвинуть нашими кошачьими силенками. Можно попробовать процарапать крышу, она, по-моему, покрыта рубероидом. Но мы скорее когти обломаем, он сейчас твердый, как стекло. Думай, Василий! Думай!
– Сама думай, это ты у нас умная, – буркнул кот.
– А ты какой?
– А я красивый!
За дверью слабо хихикнули. Мурка потянулась к нему лапой, чтобы дать затрещину. Василий отскочил. Кошки устроили возню в снегу и даже не заметили, что от калитки, соединяюшей двор и огород, отделилась черная тень и запрыгала по снегу. Тень молчала и от этого была еще страшнее, чем даже если бы лаяла.
– Собака! – закричал Язычок.
Кошки, поднятые вихрем ужаса, через секунду были на крыше деревянного туалета. Ротвейлер сел в снег и вот теперь наконец-то залаял. От калитки к ним уже бежал хозяин. Он размахивал ружьем и выкрикивал ругательства. А гнилая крыша под Муркой и Василием внезапно закачалась, проломилась, и они полетели в бесконечную морозную черноту.
Лететь им, правда, пришлось недалеко. Стульчак оказался прикрыт, и они шлепнулись на деревянное сидение. Рядом, тесно сбившись в кучку, лежали два белых кота. Хвост у одного был черный. Мурка без лишних слов обняла лапками одного, Василий стал греть своим телом второго.
Пес надрывался за дверью.
– Молодец, Артурчик, – похвалил хозяин. – Ты у меня бдительный. Это кто здесь шлялся? Человеческих следов не видно. А вот тут, похоже, заяц пробегал. У-у, вражина, деревья мои хотел погрызть, жаль, что ты его не разорвал. Ну, не огорчайся. Хочешь охлажденной кошатины? Эти два кота-ворюги там сидят со вчерашнего утра. Скорее всего, еще живые, но уже слабые, далеко не убегут. Специально для тебя их там выдерживал, в холодильнике мариновал, хе-хе. Будут знать, как таскать мою рыбу! Сейчас, сейчас, потерпи, мой маленький...
Послышался скрип снега и лязг собачьих зубов. Язычок чувствовал, как бьется сердце Мурки. Чтобы это скрыть, она громко замурлыкала, так, как кошки успокаивают своих котят. Она боялась не за себя, не за Василия и не за Кузю с Беляшом, а за него, это он был сейчас ее котенком. И внезапно Язычок понял, что если кто-то сможет их всех спасти, так это он. Потому что там, на улице, с ружьем – человек. И он тоже человек, хоть и маленький.
– Дяденька! – крикнул Язычок своим настоящим звонким детским голосом. – Если вы хоть пальцем тронете меня и моих друзей, мама и папа вам покажут где раки зимуют!
За дверью повисла тишина. Даже пес замолчал, а потом опять разразился бешеным лаем.
– Тихо, Артурчик! Что за чертовщина? Как будто ребенок. Откуда там ребенок? – бормотал хозяин, откатывая булыжник в сторону.
– Мама и папа знают, что я здесь, – продолжал Язычок. – Я им оставил записку на подушке, они уже бегут за мной! Если они узнают, что вы сделали с нашим Кузей и с Беляшом, я вам не завидую!
Дверь распахнулась. В потолке зияла дыра. На деревянном сидении лежали два белых кота. Нет, не только два белых. Еще откуда-то взялись два серых – не иначе, упали с неба.
– Это кто мне тут голову морочит? – проревел хозяин. – Артурчик! Еще двое! Бери их! Кусь!
Но пес нерешительно мялся на пороге. Хозяин взял его за шкирку и грубо потянул внутрь. Артурчик взвизгнул и отскочил.
– Скажи: «Дяденька, в тюрьму пойдешь на пожизненное, и никакой амнистии тебе не будет!» – шепнул Кузя.
– А что такое амнистия? – спросил Язычок.
– Долго объяснять, просто скажи.
– Дяденька! – раздался все тот же детский голос откуда-то из-под кучи котов. – Я, честно говоря, сам не знаю, что такое амнистия. Наверное, это какая-то компьютерная игрушка, потом у папы спрошу. Но когда ты пойдешь тюрьму на пожизненное, у тебя ее не будет, это точно!