– Это ж чем машину били? Битами?
– Топором, – уточнил пчеловод. – И ульи с пчелами тоже!
– Посидите минутку, я отлучусь!
Мужчина вышел. И тут же в офис женщина в военной форме зашла. Поставила перед Сергеичем чашку с чаем и сахарницу.
Сыпанул он в чай две ложки сахара, размешал. Страх и оторопь пропали, и ощутил он, как чай выгоняет из его тела и мыслей непривычный и неприятный холод, холод психического свойства и никак с температурой воздуха под летним ярким солнцем не связанный.
Пил Сергеич чаек медленно, наслаждался, успокаивался. А потому и вернувшегося за свой стол человека в штатском встретил он миролюбивым, приветливым взглядом.
Хозяин офиса разложил перед гостем на столе карту Донбасса.
– Вы пейте, пейте! И посмотрите, где тут ваше село? Ребята-журналисты минут через двадцать подъедут!
Сергеич нашел Малую Староградовку, показал. Мужчина обвел точку жительства собеседника красным карандашом. И продолжил разговор, расспрашивая о жизни в серой зоне, и о Пашке, которого Сергеич сам первым упомянул.
Уже в процессе беседы напрягся несколько раз пчеловод, напрягся и решил этому явно не гражданскому человеку в гражданском о Петре, украинском солдате, не рассказывать. И об убитом, что всю зиму на поле пролежал, тоже ничего не сказал. Зато рассказал о взорванном миной снайпере из Сибири и о ребятах из Каруселино, что к Пашке ходили, пока у них командир не поменялся. И о незнакомых ему ребятах, что машину, отжатую зимой, Пашке продать пытались. И о том, что в соседнем селе, что тоже в серой зоне, все по-другому, и люди живут, и даже дети по улицам бегают.
А хозяин офиса кивал, слушал внимательно и иногда что-то в блокнот записывал. Сергеич отогрелся, расслабился. За чаем сладким даже забывал пару раз, где находится и почему. Просто как в купе поезда беседа шла, где два незнакомых попутчика друг другу былицы и небылицы рассказывают.
Закончилась их беседа, когда в офис снова женщина-офицер заглянула. Заглянула и кивнула. Хозяин офиса бодро поднялся.
– Журналисты приехали! – сообщил.
Вышли они под теплые солнечные лучи, обошли навес, под которым пограничники оформляли на въезд машины и людей, обошли белые контейнеры-офисы с окошками для паспортного контроля.
Возле зеленой «четверки» Сергеича толпилось человек пять. Двое мужчин с камерами снимали машину и прицеп с ульями с разных ракурсов. Девушка с микрофоном в руке оживилась при виде пчеловода. Она, видимо, уже знала, кто есть кто.
– Вы готовы рассказать? – спросила, как только он подошел.
– Да, – не совсем уверенно ответил Сергеич.
– Так, отойдите! – скомандовала она коллегам, а потом уже ему: – А вы станьте вот тут, перед вашей машиной! Вот здесь. Готовы?
Последний вопрос обращен был к двум операторам с камерами.
– Итак, Сергей Сергеевич, вы приехали к нам с Донбасса! Расскажите почему!
Вопрос застал пчеловода врасплох. Он полуобернулся к прицепу, туда же рукой указал.
– Ну, пчелы, понимаете… У нас стреляют, я в серой зоне живу… С одной стороны украинцы, с другой – русские!
– Стоп! Стоп! – ворвался в интервью голос одного из молодых парней, стоявших рядом. – Нет, так не пойдет! Повторите то же самое, только без «русских». Откуда у вас там «русские»?
– С одной стороны украинцы, – повторил чуть медленнее и совсем неуверенным голосом Сергеич. – С другой… со стороны Каруселино – сепаратисты…
– А что случилось с вашей машиной? – перебила его девушка с микрофоном, и тут же микрофон оказался у рта интервьюируемого.
– Разбили мне машину, – сокрушенно и очень искренне, с болью выдохнул Сергеич. – В Запорожской области, я там остановился ненадолго…
– Сколько их было? Почему они на вас напали?
– Да один он был. Контуженый. Перепил на поминках, там как раз убитого русскими солдата хоронили.
– Стоп! – снова вмешался парень, который, с точки зрения Сергеича, вроде бы и по возрасту не имел права перебивать старших или посторонних. – Люда, хватит! Давай без синхрона! Просто картинки! И гудение пчел в ульях запишите! И вон еще след от топора! Крупным планом! – указал он на поврежденный улей.
Девушка кивнула, опустила руку с микрофоном, ничего не сказала Сергеичу и отошла.
И смотрел он, как водили два оператора объективами по его машине и ульям, как заглядывали через разбитое лобовое стекло внутрь – тоже объективами, как бросали на него странные, сухие взгляды, в которых не было ни сочувствия, ни интереса. А в это время приблизился к прицепу пограничник с устройством, похожим на уменьшенную саперную лопатку. Стал этой штукой вдоль ульев водить и к ее электронному попискиванию прислушиваться.