Вернулся не один. Вместе с ним коротко стриженный мужчина лет сорока пришел, в черных брюках и синей рубашке. В руках он держал паспорт Сергеича вместе с российским вкладышем.
– Ну что, – заглянув в документ, возвратил мужчина взгляд на пчеловода. – Сергей Сергеич, пойдемте!
В кабинете, куда привел его следователь, три стола были завалены папками и бумагами.
Коротко стриженный невнятно представился и уселся за стол у окна. Рукой указал пчеловоду на стул по другую сторону.
«Трифонов? Грифонов?» – все еще пытался мысленно Сергеич расшифровать услышанное, в котором только первое слово «следователь» произнесено понятным образом было.
– Ну, рассказывайте, – уставился ему этот то ли Трифонов, то ли Грифонов в глаза.
Сергеич объяснял про свечи, про свое село и разбомбленную церковь, про пчел. А тот слушал и кивал, но лицо оставалось каменным и безразличным, словно не верил следователь ни единому услышанному слову. Из-за этого начал Сергеич нервничать.
– Я честно говорю, – добавил он уже после того, как вроде бы в своем рассказе точку поставил.
– Церковные свечи из православного храма вы мусульманам подарили? И как же это вас угораздило до такого экстремизма додуматься? – произнес следователь голосом человека, который вроде как чему-то действительно страшному ужаснулся.
– А что такого? – Сергеич пожал плечами. – Электричества же у них не было! Я у себя в селе тоже ими вечера подсвечиваю. У нас света уже третий год, как нет!
Следователь обернулся. На икону Богоматери, на стене висящую, посмотрел.
Сергеич нервно слюну сглотнул. Тоже на икону взгляд поднял, а потом на портрет президента российского, что справа от иконы висел, глянул.
Трифонов-Грифонов вытащил из ящика стола несколько листов бумаги и ручку. Сдвинул бумаги в сторону, чтобы место перед посетителем расчистить.
– Пишите! – сказал. – Все, что вы мне рассказали, только с подробностями.
Запыхтел Сергеич над бумагой.
– Ничего, если ошибки будут? – поднял взгляд на следователя.
– Ничего, исправим, если что!
Минут двадцать у пчеловода ушло на письменный пересказ этой истории. Следователь сидел терпеливо, ожидал. Потом взял в руки, перечитал три листа бумаги, исписанных неровным почерком.
Вышел с ними из кабинета, ничего не сказав.
Сергеич решил, что тот за Бекиром пошел. Вот сейчас приведет его и отпустит.
Но минут через пять он один вернулся: и без бумаг, и без Бекира.
– Можете идти, – сказал безразлично.
– Так мне что, парня на улице подождать? – спросил Сергеич.
– В каком смысле? – Глаза следователя округлились.
– Ну вы же его отпустите? А я на машине, как раз домой подвезу…
Следователь удивленно головой мотнул.
– Странный вы какой-то! – проговорил после паузы. – И зачем вам в чужие дела лезть? А? Вы думаете, что на этом Мустафаеве одни свечи висят? Он парень резвый! Два года на чужой машине без доверенности ездил, представителям власти хамил…
– Так это ж машина отца! – вставил Сергеич возмущенно. – А отца убили! Вы же знаете!
– Машина на отце, отец доверенность сыну не давал. Сын два года российские законы нарушает!
– Так а как убитый может доверенность дать? – развел руками пчеловод, глядя на следователя, как на идиота.
Следователь словно прочитал его мысли. Глаза злостью сверкнули.
– У вашего татарина теперь только два пути, – сквозь зубы, выражая всем своим лицом презрение к собеседнику, выдавил из себя представитель российской законности. – Или в тюрьму, или в армию! Если умный, то пойдет в армию. Там его научат власть уважать. Или хотя бы бояться. Если не умный, то…
Следователь не договорил. Словно решил, что хватит с его собеседника уже сказанного. Много чести для него будет, если он еще хоть слово произнесет!
– Так что мне его матери передать? – уже тише, испуганно спросил Сергеич.
– А что хотите, то и передавайте, – отрезал следователь. – Вы же здесь вообще иностранец, и, – он вернул визитеру синий украинский паспорт с вкладышем, – и если через одиннадцать дней не покинете территорию России, то вас тоже сюда привезут. Только не в кабинет, а в камеру!
По дороге в Албат Сергеич то и дело поглядывал на Айше. Думал: сказать ей или не сказать? Пока думал, ничего не говорил, да и она ни о чем не расспрашивала. Вообще сидела смирно и напряженно, словно боялась его. Так в поселок и въехали.
Айсылу, узнав от Сергеича подробности разговора со следователем, едва сдержала слезы.
– Сломать нас хотят, – сказала негромко. – У соседей сына в армию забирали, но они его выкупили. Родственники деньгами помогли. Теперь он в Чернигове… В университете учится…