После завтрака проверял Сергеич ульи. Поднимал крышки, принюхивался: нет ли внутри влаги? Посидел на корточках возле улья, по которому покойный ветеран АТО топориком ударил. Надо бы подбить угол, а то отвисает он чуток. Глядишь, и дно отвалится, когда придет время на прицеп ставить! Молоток в машине есть, гвозди тоже найдутся!
Мысли сами собой на отъезд настраивались, на дорогу. И хоть солнце снова жарило вовсю, и лучи его влагу, на земле за ночь собравшуюся, испарили уже, но не мог Сергеич в раздумьях своих далеко от осени и дороги отойти.
А к вечеру наползли на небо тучи. Дождик накрапывать стал. Стоило одной туче солнце заслонить, как потемнело у Сергеича в глазах и зевнул он. То ли из-за усталости, то ли из-за влажности воздуха.
«Завтра к Айсылу пойду, – решил. – И Виталине позвоню, про Айше расскажу. Может, подскажет она что-нибудь?»
Дождик то капал, то нет. Пчеловод костер развел, воду в котелке, к крючку треноги прицепленному, греть стал. Решил гречки сварить.
И вдруг послышался ему шум мотора. Далекий еще, но приближающийся. Вскочил Сергеич, обрадовавшись, что это Бекир к нему едет.
«Выпустили-таки!» – подумал и поспешил на пригорок над виноградниками.
Шел и гадал: есть этим вечером электричество в Албате или нет?
И когда на пригорок вышел, вздохнул с облегчением: уже горели в поселке и фонари уличные, и окна в домах. И машина неспешно вверх, в сторону пасеки, ползла, дорогу фарами ощупывая. Разобрать, что за машина, Сергеич пока не мог. Только ясно ему сразу стало, что не «нива» это, а значит, и не Бекир.
Семь или восемь минут прошло, прежде чем попал и сам Сергеич в свет фар большого микроавтобуса.
Поравнявшись с пчеловодом, остановился он, и открылась правая дверца прямо на Сергеича, чуть его не задев. Он шаг назад сделал.
– Вечер добрый, – поздоровался мужчина, выбираясь наружу.
Голос показался Сергеичу знакомым и это его озадачило. Ведь друзей он тут себе не завел. Кроме Айсылу и ее детей почти ни с кем не разговаривал. Мог, конечно, в магазине с местными парой слов перекинуться, или с туристами, что мимо пасеки дальше по маршруту шли или на велосипедах ехали. Но случайные голоса, однажды им тут услышанные, не запоминались, проваливались куда-то в бездну, куда все ненужные звуки прошедшего дня проваливаются. А этот голос вроде не таким был, не случайным.
– Не узнаете? – спросил мужчина.
Пытался Сергеич в лицо всмотреться, но ни о чем ему это лицо, частично темнотой скрытое, не говорило.
– Вы ко мне в Симферополь приезжали, – подсказал мужчина. – Иван Федорович, если забыли!
Сергеич напрягся. Бесконечные коридоры ФСБ вспомнил, высокие двери кабинетов и сам кабинет, в котором они разговаривали.
– А вы тут как? Случайно? – спросил пчеловод, не будучи в состоянии соединить воедино приехавшего служивого со своим костром, с палаткой, с пасекой.
– Не совсем, – голос Ивана Федоровича звучал вполне приветливо. – К вам мы приехали. Ненадолго. Где вы тут обитаете?
– Вон там, – показал рукой Сергеич. – Видите костер?
– Ну так вы подходите, а мы подъедем! – сказал Иван Федорович.
Хлопнула дверца микроавтобуса, проехал он мимо, дальше, к палатке и костру. Остановился так, что фары его в зеленую «четверку» с выбитыми стеклами уперлись. Подошедший следом Сергеич отметил, что в таком желтом свете фар его многострадальная машина еще более несчастно выглядит.
Из микроавтобуса теперь уже и водитель выбрался, оставив фары включенными.
Перед пчеловодом опять Иван Федорович возник.
А Сергеич увидел на дверце микроавтобуса эмблему военную. Удивился. И еще удивило его, что кроме как впереди, не было у микроавтобуса окон, значит не для людей он был сделан, а для грузов!
– Это Василий Степанович, – представил своего спутника Иван Федорович. – Он у нас не водитель, это так. Людей не хватает, работы много. Вот и попросил его за руль сесть. Ну, где ваши пчелы?