– А вы ничего не перепутали, князь? – слетело с языка у Ольги, когда он перечислил имена заговорщиков. – Это же нонсенс!
Но тут вмешался Алексей. Чуточку снисходительно улыбнувшись, он пояснил:
– У Виталия Михайловича всегда так. Вначале нечто неожиданное, дабы повнимательнее слушали, а уж затем пояснения. Поэтому давайте дадим ему договорить до конца, а потом начнём задавать вопросы.
И Голицын в очередной раз подивился, как быстро вырос за последние месяцы юный император. Вон как вычислять его самого наловчился – куда там сёстрам.
– Вообще-то Алексей Николаевич верно сказал, – подтвердил он. – Лучше дослушайте, а далее…
И приступил. Говорил Виталий недолго, поясняя, к чему могут привести предложения великих князей, если их принять. Вывод напрашивался однозначный – всеобщее возмущение, причём в масштабах всей страны.
Не поможет и то, что с большевиками вроде бы удалось справиться. Во-первых, далеко не со всеми – не освобожденных от них территорий, что к северу от Москвы, что на юге, не говоря про всякие Советские республики, тьма тьмущая. Да и в подполье для продолжения тайной борьбы их осталось уйма, чистить и чистить. А учитывая, как они научились конспирироваться, приобретя немалый опыт, займёт это годы и годы.
Но есть и «во-вторых». Когда станет ясно, к чему ведёт политика «дедушек», численность партии РСДРП(б) с каждым днём начнет увеличиваться. Далее к ним переметнутся все нынешние нейтралы из социалистов. А едва возобновятся бои с немцами, учитывая новые тысячи жертв, на их сторону немедленно перейдёт и весь народ.
Итог напрашивается безрадостный. Скорее всего дотянуть до выборов попросту не получится. Благо, устраивать революции народ наловчился. И не за республику люди станут сражаться, а лишь бы против Романовых. Всех. Без исключения. Включая и…
Что новая власть учинит с поверженными правителями, рассказывать ни к чему – они это сами прекрасно знают.
– Но разве нельзя пояснить это Николаю Николаевичу и прочим? Ведь они не глупы и должны понять, что их необдуманные шаги в первую очередь ударят по ним самим, – резонно осведомилась Ольга.
– Можно, – согласился Голицын. – Такой ход в игре называется «вскрыть карты». Если они сильные – чудесно. Но если слабые…
– А у нас какие? – осведомился Алексей.
– Из козырей всего семёрка. Я имею в виду – семь голосов, И то при условии, что Татищев с Долгоруким сдержат своё обещание и поддержат меня и вас. Остальные железно против.
– И князья императорской крови тоже? Я имею ввиду братьев Константиновичей, – поинтересовалась Ольга.
– Они жаждут мести за мать и братьев, поэтому предложение великого князя немедленно выступать на Петроград им как бальзам на сердце. При иных обстоятельствах я бы мог с ними потолковать и разъяснить, что оная спешка ни к чему хорошему не приведёт, в том числе и для них. Как пить дать, успеет большевистская верхушка, в том числе и те, кто непосредственно отдавал приказ о расстреле заложников, благополучно скрыться. Благо, дорога на северо-запад в сторону Финляндии, остаётся открытой. Но увы… – он развел руками. – Я для них, как человек, больше всех прочих приложивший руку к отказу от переговоров, следовательно к расстрелу их братьев и матери, слишком одиозная фигура, И слушать не станут.
– А вы можете поручиться, что ваш план взятия Петрограда даст гораздо больше шансов по поимке убийц заложников?
– Разумеется, поскольку включает в себя предварительный сговор с Маннергеймом. Всех, кто убежит, он перехватит в… Гельсингфорсе, – с запинкой выговорил Виталий название будущего Хельсинки.
– Тогда… может… они прислушаются… ко мне, – выдавила Ольга, порозовев от смущения. – По крайней мере… старший.
Татьяна внимательно посмотрела на сестру, а по губам Алексея скользнула неприметная улыбка. Голицын же сделал вид, что не заметил её смущения, бурно возликовав:
– Что ж, коли так, совсем чудесно. Тогда, с учётом старшего Константиновича, наши шансы уравняются. Но рисковать всё равно не стоит. Кто за кого на самом деле ваши дедушки разберутся быстро, в самом скором времени вычислив наших сторонников. Далее всё просто. В случае, если им понадобится протащить через Регентский совет своё решение, они могут пойти на хитрость, под какими-либо благовидными предлогами сократив в самый последний момент их число. Задержать Татищева или Долгорукого по дороге в Кремль масса способов.
Помедлив, он привёл и ещё один аргумент. Дескать, аналогичное они могут провернуть и с другими членами Совета, поскольку и Герарди, и Виленкин, да и он сам, имеют дополнительные обязанности. Посему организовать нечто экстренное, требующее их вмешательства, а следовательно, вынуждающее их пропустить заседание, проще простого.