Посредине поля находился камень черного цвета. Я ожидал огромных размеров, но реальность оказалось совсем другой. Обычный камень, в рост человека и метра четыре в диаметре у основания. И здесь сокрыта не только Душа Леса, но и библиотека великого мага? А им там не тесно? Скукожилась душа-то! А книжек, наверное, целых три штуки? Объемом с курочку рябу? Ох, и много же там мудрости! Познать бы хоть крупицу ее!
Шествие на ходу разделилось. Одна часть эльфов заняла правый фланг, другая, соответственно, левый. Мне удалось встать в центре, рядом с Ником и герцогом. По соседству с нами пристроились остальные важные персоны и сам владыка. Центр поля, где находился камень, остался свободным.
Из рядов эльфов вышел хранитель Ориклод. Вслед за ним шагнули еще четыре эльфа. Одеты они были в белые балахоны, украшенные каким-то мелким узором. У троих младших хранителей на вытянутых руках находилось нечто длинное, покрытое тканью. Зуб даю, это три легендарных меча. А у четвертого в ладошках что-то маленькое, хотя тоже тканью замотал. Моему гениальному уму оказался подвластен логический ряд. Раз у этой троицы в руках мечи, четвертый наверняка фигурку птицы держит.
Ориклод встал перед камнем, запрокинул голову и запел. Тысячи эльфов тут же подхватили мелодию и повели ее дальше и выше. Я не мог сказать о чем пели ушастые, язык, на котором они пели был мне незнаком, но песня завораживала. Я словно наяву видел приход эльфийского народа на эту планету, его становление. А затем и его отчаянье, нарастающее все сильней и сильней. И когда отчаянье достигло пика, в общем потоке песни начали прорываться робкие струйки надежды. С каждой нотой, с каждым словом надежда крепла и становилась монолитной. И в этот момент песня оборвалась.
Наступившая тишина резко ударила по слуху, а я обнаружил, что во время песни почти не дышал. Пока я восстанавливал дыхание, хранитель сделал знак и первый его помощник приблизился к нему. Откинув ткань, Ориклод взял в руки первый клинок и приложил его к камню. Затем второй и третий.
Каменный клинок имел мраморную, белую с серыми прожилками, поверхность. С моего места было отлично видно, что сделан он с величайшим мастерством. Тончайшее лезвие, искусная рукоять, четкий контур.
Деревянный меч напротив, выглядел так, будто его наспех соорудил какой-то мальчуган. Кривоватая палка, слегка оструганная тупым ножом и крестовина, примотанная к основе драной веревкой. Да я в детстве лучше мечи делал!
Третьим было творение Петровича. Вот и гадай теперь, кто ему в ухо нашептал сделать такой меч? И кто заставил его сунуть эту штуку в мой рюкзак? Ведь я нес образцы на продажу, и хозяин магазина не давал гарантии, что будет сотрудничать с нами. Зачем его было вместе с другими клинками в магазин отправлять? Сделал ли Петрович это осознанно или машинально, узнать я смогу только от самого Петровича. И у меня есть шанс это сделать.
Ориклод один за другим приложил мечи к почти вертикальной поверхности камня, и они остались на ней, словно приклеенные. По всем законам физики, клинки должны упасть на землю, но они висели, как ни в чем не бывало. Зато само расположение заставило меня прикусить язык, чтобы не рассмеяться. Вот уж не знал, что и здесь есть поклонники "мерседеса"!
Творение Петровича образовало верхний луч, каменный клинок – левый нижний, а кривой дрын – правый. Рукоятями в центр, острием наружу.
А потом я увидел, как нити магической энергии начали струиться по камню, связывая клинки между собой. Но чего-то в этом узоре не хватало. Что-то было не так. Какая-то незавершенность.
Ориклод принял фигурку птицы и начал прилаживать ее к камню. Но, в отличие от мечей, серебряное ископаемое из земли сибирской, плевало слюной на все его потуги. Вот просто "фиг вам" ему и все тут! По эльфийскому строю пронесся вздох, а хранитель приложил птичку в другое место. А потом снова поменял координаты.
— Да не туда, придурок! — не выдержал я.
Благодаря тому, что я отлично видел магические линии, мне было ясно, куда именно приладить активатор. А то, что это именно он, у меня сомнений не осталось. Не в силах больше терпеть я выскочил к камню.
— Положь птичку! — я грозно навис над Ориклодом.
От неожиданности он опустил руки, чем я поспешил воспользоваться. Выхватив у него птичку я быстренько приладил ее в нужное место.