Открывать переход днем я не рискнул. Хоть там и пустырь, свидетели могут быть. А зачем нам свидетели? Тем более что император может повторную экспедицию организовать, и с учетом неравномерно текущего времени, я могу вернуться сюда через несколько дней. Значит надо все делать тихо и аккуратно. Как стемнеет, так и пойдем.
Мои бывшие коллеги не подвели, и уже через несколько минут раздался знакомый скрип "уазика". Бравые парни в бронежилетах и с автоматами выпрыгнули чуть ли не на ходу, мигом окружили предполагаемого злодея, и повели его в "воронок". Вежливо, но принудительно. Парень что-то пытался возразить, но хлопцы его слушать не стали, запихнули в "уазик", прыгнули следом и были таковы.
— Все, путь свободен! Рвем когти! — скомандовал я.
Мы быстро покинули квартиру, загрузились в автомобиль и направились к Петровичу. Руденко уже должен быть там.
— Ну где вы ходите? — недовольно заявил Петрович. — Кто ваше барахло упаковывать будет? Там работы дня на три, а вы за несколько часов управиться хотите!
— Петрович, ну какая муха тебя укусила? — спросил я. — Вроде бы зима, все мухи спать должны. А ты где-то умудрился найти.
— Работать мешаете! — гаркнул он. — Покоя от вас нет! Всю кладовку мне хламом завалили!
— Ясно! Завидуешь? — утвердительно заявил я.
— Кто?! Я?! Да, я завидую, кочергу тебе в седалище! — уже в голос завопил кузнец. — Вы тут все такие важные, титулы, императоры! Приключения разные! Волшебство! Эльфы с гномами, тудыть их всех в качель! А я с утра до ночи от горна не отхожу!
— Так пошли с нами, я же предлагал! Будешь вместе с Алексеем Викторовичем науку в империи двигать. Ты же не простой кузнец!
— Нет, Тимка, — сбавил обороты Петрович. — Жена у меня, дети, внуки. Не пойду я с тобой. Сейчас не пойду. Вот в другой раз приедешь, там посмотрим. Леха! Если этот обормот снова на Землю рванет, письмецо с ним передай! Чтобы я знал, как ты там живешь! Слышишь?
— Слышу, Александр Петрович, слышу! — немного нервной улыбкой улыбнулся Руденко. — При оказии обязательно передам.
— Тогда чего расселись! — опять завопил кузнец. — Упаковывайте добро!
Вещей у нас было много, но упаковка прошла быстро. Действия согласованы, списки составлены. К приезду Димы и Кати все было готово.
— Так, сейчас загружаем в "воровайку" и едем, — распорядился Димка.
— Нет, стоит еще часок подождать! — не согласился я. — Уже темнеет, но спешить не стоит. Выждем чуть-чуть.
— Швеллера по темноте будет трудно устанавливать, — возразил Петрович. — Чего тянуть, грузимся и поехали!
— Так ты тоже едешь? — удивился я.
— А что, ты думаешь, я такое зрелище пропущу? — нахмурился Петрович. — Я лично хочу убедится, что вы благополучно свалили отсель!
— Тогда грузимся.
Петровичу пришлось ехать на своей "Ниве" потому что все мы в "калину" и грузовик не влезли. Он еще и инженера с собой посадил. Вещи Руденко я перетряхнул лично, опасаясь, что он не выдержит и ноутбук захватит. Но инженер слово держал, и ничего подозрительного в его вещах я не обнаружил. Да и было тех вещей не слишком большая сумка. В основном фотографии и разные безделушки. А еще гитара. Как выяснилось, Руденко неплохо играет и поет. В основном песни Высоцкого, Визбора и Окуджавы. Это я очень даже уважаю. Надо будет нашего инженера с Михалычем познакомить.
До места добрались уже в потемках. Мужчины под руководством Петровича начали таскать швеллера. Задумка моя была такова, за столь короткий срок работы портала загрузить столько вещей сложно, значит надо сделать так, чтобы они сами в портал заехали. Но и машину использовать нельзя. И тогда я решил сделать железную дорогу.
Швеллера укладывались на снег, подгонялись друг к другу, и в специально приваренные уши вбивались железнодорожные костыли. Это делалось для того, чтобы наши "рельсы" не разошлись в разные стороны.
Затем настало время вагонов. Их Петрович сварил из уголков, и обшил фанерой и жестью. Два метра на метр, да еще высотой полтора метра. Снизу приделаны небольшие, но прочные колеса, идеально входящие в изгиб швеллера. Этакие гробы на колесиках. В них мы сложили все, что добыли непосильным трудом, а сверху закрыли брезентом и закрепили веревкой. Пять вагонов нагруженных до предела.
— Сестренка, в машине деньги лежат, — сказал я. — Там еще приличная сумма. Побереги с полгодика, а если я не вернусь, трать по своему усмотрению. И еще, в гараже, под стеллажами кувалда вся в краске лежит. Она золотая. Петрович из оставшегося золота сделал, а я рукоять со старой кувалды переставил, да краской обмазал. И грязью. Это тебе на черный день. Мало ли как жизнь повернется, продать всегда сможешь.