— Я не хотел пугать тебя. Твой дедушка сказал, ты не веришь, что со мной все в порядке. Я просто хотел прийти и показать, что у меня все хорошо.
Она обняла его, все еще не в силах поверить, что он жив.
— Ты… ты был ужасно ранен, — сказала она, плача от радости. — Тебе стало лучше?
— Совсем хорошо, — он встал, улыбнулся, сделал несколько шагов и вернулся к ней. — Видишь, я теперь могу ходить без твоей помощи.
Клэр рассмеялась и обняла его. Ее глаза наполнились слезами.
— Тебе надо пойти к нам домой. Мама будет так рада видеть тебя! Она даже не помнит, что ты был там, во Франции.
Джим покачал головой.
— Мне жаль, но нужно уезжать. У меня есть всего лишь несколько минут.
Она нахмурилась.
— Ты все еще работаешь на дедушку?
Джим посмотрел куда-то вдаль.
— Теперь я работаю на кого-то еще. Может быть, когда-нибудь мы с Доном наладим отношения.
— Джим? — она опустилась на скамью, и он последовал за ней. — Те люди, что убили моего отца. Ты убил их, да?
— Они больше никому не причинят вреда, Клэр. Обещаю.
— Я спросила о другом. Ты убил их?
— Многие люди погибли — хорошие и плохие. Но теперь все кончено. Это все, что я пока могу тебе сказать. Я не могу помочь тебе разобраться в этом. Может, это сделает кто-то еще. Надеюсь, что так и будет… но не я. Мне очень жаль.
Клэр смотрела на деревья в парке.
— Я рада, что дедушка Дональд не соврал насчет тебя.
— Я тоже.
Они еще немного посидели в молчании. Потом Джим заерзал на скамье.
— Тебе надо идти, да? — спросила Клэр.
— Извини, но я должен успеть на самолет.
— Все нормально. Мне нужно идти в школу. Заведенный порядок имеет важное значение.
— Да, — он вздохнул. — Пожалуй, это верно.
Они встали и снова обнялись.
— Позаботься о твоей сестре и матери, Клэр. Ты сильная девочка, и у тебя все будет хорошо.
— Знаю, Джим, — сказала она. — Счастливого Рождества.
На этом они простились друг с другом.
Корт медленно вышел из парка на Гровнер-сквер. Хромота, которую он прятал от Клэр, снова вернулась, и он морщился с каждым шагом. Черный седан «Пежо» с работающим двигателем стоял прямо за воротами. Он устроился на заднем сиденье, не проронив ни слова.
Двое французов в костюмах, сидевшие впереди, повернулись к нему. Один протянул ему кожаный портфель, когда автомобиль тронулся с места. Корт молча открыл его, проверил содержимое и застегнул молнию.
— Самолет ожидает в Стэнстиде, — сказал француз среднего возраста, сидевший на пассажирском месте. — Три часа летного времени. Вы будете в Мадриде ранним вечером.
Корт не ответил, глядя в окошко.
— Абубакир прибудет в гостиницу к шести вечера. Вы уверены, что у вас достаточно времени на подготовку?
Молчание.
— Мы забронировали для вас номер как раз под его апартаментами.
Джентри посмотрел на парк, мимо которого они проезжали. Дети гуляли с родителями, влюбленные прохаживались рука об руку.
Француз, сидевший впереди, грубо щелкнул пальцами у него перед носом, словно перед невнимательным слугой.
— Мсье, вы слушаете меня?
Серый Человек медленно повернулся к нему. Его взгляд прояснился.
— Ясно. Никаких проблем. Времени более чем достаточно.
— Я не хочу, чтобы вы все испортили, — сварливо отрезал пожилой француз.
— А я не нуждаюсь в ваших советах. Это мое шоу. Я назначаю время и место.
— Вы принадлежите мне, мсье. Мы потратили массу денег на ваше лечение. Вы будете делать, как сказано.
Корту хотелось возразить. Ему хотелось протянуть руки и сломать шею пассажиру на переднем сиденье, но он сдержался. Преемник Ригеля оказался еще большей задницей, чем Курт, но сейчас он был его боссом.
На какое-то время.
— Да, сэр, — сказал Корт, хотя ему хотелось сказать гораздо больше. Он оглянулся в окно и последний раз посмотрел на южную окраину парка, на влюбленные парочки, на детей и родителей, — на всех, чья жизнь так невероятно отличалась от его собственной.
«Пежо» повернул на Пиккадилли, оставив парк позади, и влился в густой поток утреннего лондонского транспорта.
