- Это ужасно, - проговорил Сайн. - Неужели теперь ты не жалеешь, что решилась на такое?
- Я не решалась. Это было наказание.
- Вот как?
- Я была жрицей затмений, служительницей Мэй - богини смерти. Очень давно. Вы даже не можете себе вообразить насколько давно. И я не справилась, совершила ошибку, тем самым предав свою верность Мэй.
- Какую ошибку, если не секрет?
- Ту, что совершила бы вновь, - печально улыбнулась Арсия, и эта улыбка показалась Сайну очень привлекательной, хоть и чуждой. - Я должна была хранить девственность своего тела, но была покорена смертным, влюбилась в него и в одну ночь отдалась ему. Следующим же утром нас схватили. Его казнили на месте. Меня казнили тоже, но иначе. Из останков моего тела сотворили тюрьму, в которой заперли мой дух.
- Так значит это твоя черепушка? - спросил Маллид.
Арсия выдержала короткую, но многозначительную паузу, что дала однозначный ответ на этот бестактный вопрос.
Затем продолжила:
- Суровее не было наказания в нашем мире, ведь для нас смерть это не то чего стоит страшиться, а то, к чему всем мы стремимся от самого рождения. Смерть это возможность предстать перед Мэй и рассказать ей о своих деяниях. И если мы верно служили при жизни заветам её, мудрая и справедливая богиня могла благословить нас на новую жизнь и вернуть в этот мир в той форме, в которой нам предстоит исполнить своё предназначение. Таков порядок вещей и всего сущего. Рождение и смерть связаны вечной цепью. А я была исключена из этой цепи, вырвана и навсегда оставлена в таком состоянии. Но Мэй благосклонна. Думаю, теперь она простила меня.
- Как, если плен твой продолжается? - спросил Сайн.
- Она дала шанс вновь встретится с любимым, - Арсия посмотрела на Ломара.
- Так ведь порешили любовничка твоего, разве нет? - нахмурился Маллид. - Как же им может быть наш Ломар, рас от роду ему и пол века ещё нет, да и видок у него явно с твоими сородичами не схож.
- Всё это неважно, - Арсия изящно взмахнула рукой. - Время и расстояние, а так же форма, изменчивы. Но суть всегда одна. Ломар прошёл долгий путь, пережил сотни воплощений, с тех пор как был Ришем - моим возлюбленным. Но сколько бы не прошло лет и как бы не сменялась форма, Мэй всё же позволила нам с ним встретиться и воссоединиться. Я поняла это, как только его увидела. Стоило лишь посмотреть ему в глаза, и я узнала Риша.
- И этой дрянью она забила тебе голову? - сказал Маллид, выждав небольшую паузу и убедившись, что Арсия закончила свой рассказ. - Баснями о том, что ты, живший черт знает когда, какой-то там... Раш?
- Риш, - поправила Арсия, метнув на него испепеляющий взгляд.
- Да наплевать мне. Это же полная чушь.
Поняв, что обстановка снова может накалиться, Сайн шагнув вперёд, встав между ними и сказал:
- Я обещал, что приму выбор друга. И ты тоже должен его принять, Маллид.
Тот развел руками и скривив губы замотал головой, как бы говоря, что отказывается принимать подобное, но не сказал больше ни слова. Тогда Сайн повернулся к Ломару и Арсии.
- Мы здесь, потому что другой наш друг, Ханрис, пропал. И ты, Ломар, похоже знаешь его участи больше нашего.
- Знаю, - ответил он нехотя. - И участь эта незавидна.
- Расскажи.
Ломар снова посмотрел на Арсию, и та заговорила:
- Друг ваш попал под чары желтоглазых демонов.
- Кто они такие?
- У них много имён. Здешний жители звали их ночным народом.
- Значит сказки волхаринов, о которых говорила Весна, правдивы?
- Во многом.
- Откуда они взялись и что им надо от нас и от Ханриса? - с нетерпением спросил Маллид.
- Откуда они мне будет сложно вам объяснить. Они не из этих мест, и явились к вам не с юга, востока, севера или запада. Они всегда были рядом.
- Что ты несешь, женщина?! Говоря яснее!
- Взгляни на небо ночью, Маллид, и ты всё поймёшь! Видел сколько в нём светится точек ярких? Столько же миров окружают наш. Разных миров, похожих на этот, но в то же время иных. И населяют эти миры под час существа диковинные, так же похожие и не похожие на нас, как похожи и в то же время различные снежинки, что падают с небес. Эти желтоглазые бестии всего лишь одни из многих. Некогда, древние цивилизации, о которых вы и не слышали никогда, искали тропы в иные миры, распахивали в них двери, и приглашали тамошних обитателей сюда. Не всегда это было хорошей идеей. Ночной народ пришёл из мира не знающего света, мира где им вечно приходилось драться и выживать. И наш мир стал для них лишь обеденным столом. Ведь есть эти твари могут всё что угодно, а утолять голод - главная цель их существования, потому как вместе с пищей забирают они и жизненную силу, что позволяет им не стареть и не ведать смерти. Ночной народ научился обращать людей в своих рабов. Давая им звериную силу и мощь, они так же селили в них неутолимый голод. И стоило такому человеку вкусить плоть живого существа, как назад пути для него уже не было. Он превращался в послушника, адепта этих ненасытных существ и жил лишь для того, чтобы утолять голод собственный и своих хозяев.