- Мне не нужна вечная жизнь! Я хочу вернуться домой. Отпусти меня, зачем я тебе?
"Чтобы служить, Ханрис! Чтобы охотиться, Ханрис! Чтобы приводить новых охотников, Ханрис!"
- У тебя достаточно охотников, разве нет?
"Никогда не достаточно, Ханрис! Нас должно быть больше, Ханрис! Нам нужно есть, Ханрис! Мы живём вечно, Ханрис! Мы ненасытны, Ханрис!"
- Но как же моя семья? Ты обещал... я помню, ты обещал, что я снова увижу их. Ты обещал!
"Ты увидишь их, Ханрис! Отец Ханрис! Охотник Ханрис! Воин Ханрис! Ты увидишь их здесь, Ханрис!"
- Что? Здесь? Нет!
Мысль о том, что его возлюбленная Весна, его малютка Лилейн, его сынишка Никам, окажутся здесь, во власти этих тварей, привела Ханриса в ужас.
"Они будут одними из нас, Ханрис!" - продолжала тварь.
- Нет, нет! Только не они! Не смей их трогать! - в порыве гнева Ханрис постарался подняться, но желудок снова опалила боль, словно в него упали раскалённые угли, и охотник рухнул на каменный пол пещеры.
"Вы будете охотиться вместе, Ханрис!"
- Нет, пожалуйста, не надо!
"Вы будете вместе служить мне, Ханрис!"
- Нет! Оставь их! Оставь. Я молю тебя!
Но тварь уже пропала, то-ли бесшумно отступила во мрак, то-ли развеялась как мираж. А те двое стражей, преграждавших путь Ханрису, убрались обратно в свои норы. Но он больше не предпринимал попыток добраться до выхода. У него просто не было сил. Рогатый желтоглазый демон лишил его воли, лишил надежды на спасение и оставив лишь невероятный голод. И когда Ханрис пришёл в себя, понял, что не может думать ни о чём другом, мысли о детях и жене, о друзьях, живущих в Сером Доле, о постигшей его кошмарной участи, страшно путались, и лишь одна мысль, одно единственное желание, было чётким и ясным - он хотел утолить свой голод. Все его органы чувств теперь работали только на поиск пищи. И она была где-то там, во тьме, в глубине пещеры.
Едва найдя в себе силы подняться на ноги, Ханрис зашагал назад во тьму, уже не думая больше о столь манящей его совсем недавно свободе. Он рыскал по тёмным коридорам древних пещер в поисках жизни, которую сможет отнять. Спотыкался, падал, поднимался и снова искал. Он не считал шаги и повороты, не составлял в голове карты, ему даже не приходило такое в голову. Он искал пищу, и, в итоге обнаружил её в узкой тупиковой пещере, прямо у себя над головой. Стая летучих мышей висела на потолке. Они попискивали и шевелили крыльями, а весь пол был устлан их помётом, что совершенно не волновало Ханриса. Его больше ничего не волновало, кроме этих маленьких тварей, в чьих тельцах текла тёплая вкусная кровь.
Присев, подобно дикому зверю, он несколько секунд наблюдал за ними, размышляя как лучше достать себе такую мышку. Затем, разбежавшись, оттолкнувшись от стены, и сумел подпрыгнуть почти до самого потолка пещеры. Пальцы сомкнулись на одно из тварей. Та истошно запищала в его руках, и ещё раньше чем Ханрис приземлился, все остальные с перепугу сорвались со своих мест, и принялись кружить над ним, громко пища и хлопая крыльями. Резким выпадом Ханрис схватил ещё одну. Затем откусил голову первой, наслаждаясь наполнившей рот тёплой, солёной кровью. Маленький черепок мыши хрустнул во рту. Второе трепещущее создание Ханрис с силой сдавил в руках, пока не почувствовал как ломаются её косточки, и как по его пальцам текут струйки крови. Тогда он бросил свою добычу на пол, и принялся хватать других, при том продолжая тщательно работать челюстями, пережёвывая голову летучей мыши. Он поймал ещё трёх, прежде чем последние из стаи наконец покинули пещеру. Не слишком сытный обед, но и этого хватит, чтобы хоть немного утолить голод. Ханрису главное было не их мясо и кровь, а та жизнь, которой была наполненная их трепещущая плоть. И пока эта жизнь не угасла он должен был поглотить её, чтобы жить самому, чтобы его раны затянулись а тело вновь налилось силой. И это было так прекрасно, выпивать их маленькие жизни досуха, ощущая как они разливаются по мышцам, становятся частью его естества. И никаких более мыслей о свободе, о доме, о жене и детях. Лишь о жизни. Вечной жизни охотника и убийцы!
***
Илия не знала, как должна выглядеть волхаринская деревня. Ей представлялось поселение сокрытое в чаще дремучего тёмного леса, преимущественно состоящего из громадных елей. Дома в этой деревне должны были стоять прямо меж деревьев. Их крыши покрывал бы мох, а стены оплетали лозы дикого винограда, и повсюду, по соседству с людьми должны были бродить дикие звери. Такой образ сложился в её голове из обрывков историй, рассказываемых проезжими по тракту купцами, а так же из сказок, в которых эта земля звалась Священным Лесом, и именно лесу и диким его обитателям отдавалось особое значение в мировоззрении волхарин. Но, как оказалось, этот образ не имел ничего общего с реальностью.