"Нам не дано осознать волю Властителя, пока не дойдём до конца пути" - сделал вывод он. - "Лишь дочитав книгу до последней строчки, можно понять все хитросплетения сюжета, которые задумал её автор. С нашей жизнью точно так же".
Зоркий сел рядом с хозяином, и Ломар потрепал его по загривку.
- Ну вот и всё, дружище, - сказал он, и пёс лизнул хозяина в шею. - Мы оба знали, что это день настанет. Честно скажу, я думал, что придёт он гораздо раньше. Время отведённое нам и без того дар, за который мы оба должны быть благодарны. Теперь наши пути расходятся, но продолжатся. Мы с тобой прекрасно знаем, что ничего в этом мире не кончается, лишь меняет свою форму.
Ломар поднял глаза к затянутому тучами небу и глубоко вдохнул в лёгкие осенний воздух. И в тот момент, словно пропустил через себя всю вселенную, позволил ей наполнить своё сознание незримой и вечной сутью бытия.
- История никогда не завершится, - заключил он и, наклонивший в сторону пса, чуть опустил голову.
Зоркий сделал то-же. Они соприкоснулись лбами и так, в молчании застыли. Ветер трепал одежду и волосы Ломара, шерсть Зоркого, и заставлял плясать пламя факелов.
- Чего он там застыл? - буркнул Маллид.
- Давай просто дадим ему время, - сказал Сайн, чувствуя невероятную тяжесть на сердце и зная, что Маллид испытывает то-же, просто выражает иначе.
- Надеюсь он не заснул, - продолжал бурчать тот, но за этой раздражительностью и злой насмешкой, скрывалась боль. Оба, и Маллид и Сайн, хоть и не могли постичь природу того, что будет здесь происходит, осознавали, что Ломар приготовился к смерти. Принять это было нелегко.
Наконец Ломар отстранился от Зоркого и положил руку на череп Арсии. Через несколько секунд надписи на нём засветились и ветер рядом с ним, закрутившись в лёгкий вихрь, вдруг стал обретать форму. Это происходило столь плавно, при том так быстро, что выглядело в глазах Сайна абсолютно естественно, и лишь умом он понимал, что такового быть не может.
Призрак чернокожей, прекрасной Арсии возникший из воздуха, был сотворён из нитей сумерек, обтёсанных ветром до изящной человеческой формы, которая ожила и пришла в движение.
Арсия опустилась рядом с Ломаром. Погладила зоркого, затем спросила возлюбленного:
- Ты готов?
- Я был готов к этому с самого первого дня нашей встречи.
- Но ведь ты даже не представляешь, что будет дальше.
- Ты много мне об этом рассказывала.
- И всё же не достаточно, чтобы понять.
- Значит тебе ещё есть что мне показать, - Ломар взял её руку, прижал к своим губам, поцеловал. - Я готовь отправиться за тобой в вечный сумрак.
Отпустив руку возлюбленной, Ломар поднял с земли свой меч. Некоторое время взирал на него, словно видя в отражении лезвия все те сражения, которые прошёл, всех врагов, которых одолел, и всех друзей, которых потерял.
- Битв было так много, - сказал он, поднимая глаза на Арсию. - И я готов к ещё одной.
- Да исполнится воля твоя, возлюбленный мой.
Арсия взялась за рукоять меча и резко поднявшись, выдернула его, словно доставая из ножен. Левая рука Ломара не отпустила лезвие, и Сайн увидел, как острый, наточенный сегодня же, пока они выкапывали артефакты, клинок, оставил глубокую рану на ладони Лормара. Но тот не одёрнул руку и даже не подал виду, что испытал боль. Раскрыв свою ладонь, по которой заструилась кровь, он с безразличием взглянул на рану, а затем опустил руку на череп, и тёмные ручейки крови стали сбегать по нему.
Арсия, без малейшего усилия воздела меч над головой так, чтобы острие его было направлено в небо. По стали побежали струйки крови Ломара.
- Великая Мэй! - выкрикнула она. - Ты смерть и жизнь! Ты ночь и день! Ты затмение и свет!
- Что она, Бездна их раздери, собирается делать? - напрягся Маллид.
Ломар, не убирая руку с черепа, поднял голову и воззрился на Арсию за благоговением, с каким, должно быть, в те далёкие, ушедшие времена, взирали на жрицу затмений простые смертные, чувствуя страх и восхищение пред той, которая способно коснуться мира непознанного и ведает волю богини.