- Но это же хорошо, разве нет? - спросила Илия. - Солнце взошло и демоны сбежали.
- Так может показаться на первый взгляд, да. Днём светло, и нет кошмаров, что подстерегают во мраке. Но и Рунон не может светить, верно? Значит днём граница между двумя мирами истончается. И призраки из мира духов могут проникнуть в наш мир и навредить смертным. Так вот, уничтожение одной напасти, привело к появлению новой. Это учит нас неоднозначности бытия, понимаешь? Не всегда то что кажется на первый взгляд плохим, или хорошим, является таковым. В каждом выборе есть две стороны.
- Понимаю, - кивнула Илия.
- Я рада, что смогла донести тебе эту мысль. Ну, так или иначе, в лучах солнца и с уходом ночного народа, лес расцвёл пуще прежнего и наполнился новой жизнью. Но Серебряный Волк не мог существовать в этом мире, солнце губило его, лишая связи с отцом. Так что он должен был вновь вернуться к Рунону, иначе погиб бы. И перед уходом он оставил в Священном Лесу своих потомков, волколаков, дабы те не позволяли возвратиться ночному народу и оберегали Священный Лес. И долгое время так оно и было, пока один из волколаков, мудрый и сильный вожак, Черноокий, не обратился к своему отцу с такой речью: «О, великий и мудрый правитель. Мы служим тебе верой и правдой бессчётное число лет и зим, и готовы прослужить ещё столько же, а затем снова, ведь служба это нам в радость. Но, господин мой, мы жаждем коснуться твоей мудрости, хоть на шаг приблизиться к пониманию мира, в коем живём и защищаем. Позволишь ли ты нам?»
И отец ответил ему: «Я могу дать вам сие знание, коль вы так страстно его желаете. Но помни, сын мой, что не принесёт вам оно счастья, а лишь одно разочарование, ибо то тяжкое бремя, которое мне приходится нести, отныне будете нести и вы, и все потомки ваши».
И в следующий миг стали все дети и соплеменники Черноокого людьми, и узрели мир по-новому, по-иному. Но лес стал им чужд отныне, а другие волколаки больше не принимали за своих, не понимали их речи и гнали прочь. Они лишились теплых шкур, лишились клыков и когтей острых, и потребовалась им теперь одежда и кров, потребовалось оружие и умение приготовить пищу. Немало лишений преодолел народ Черноокого, прежде чем сумел ужиться в своём новом облике. И образовали они первую деревню, что прозвали селением Черноокого. Так и появились первые волхарины.
Илия не знала, что сказать. Эта легенда шла в разрез со всем её мировоззрением. Волхрианские сказки прежде для неё были просто увлекательными и пугающими историями, поучительными притчами о громадных свирепых волколаках и мудрых оленях. Но, оказывается, за ними скрывалось нечто глубокое. Целая история, миф, в который волхарины верили как в быль.
- Это очень грустно, - сказала Илия, не зная как ещё выразить свои чувства.
- Согласна, - ответила Весна. - Но и здесь не всё так однозначно. У нашей истории может быть счастливый финал. Ведь каждый волхарин верит, что тот кто живёт по заветам Серебрянного Волка, чтит Священный Лес и не творит зла другому, после смерти своей вновь воплотиться в могучего волколака, тем самым возвращая всё на круги своя.
- И ты бы этого хотела? - спросила изумлённая Илия, а сразу после отругала себя мысленно за столь бестактный вопрос.
Но кажется Весна ничуть ему не удивилась и не смутилась.
- Да, конечно. Все этого хотят. Вместо того, чтобы бесследно сгинуть в мире духов - бесплотном, лишённом любых чувств, пепельно сером краю, можно получить возможность жить в иной форме, со своей семьёй, целую вечность. Лишённой бремени человечности, но в благодати Серебряного Волка, стоять на страже этого прекрасного и удивительного мира, это то, к чему мне искренне хочется стремиться.
Илия не стала больше ничего спрашивать, хотя ответ Весны остался ей не ясен. Пожалуй, нужно расти и воспитываться с такими убеждениями, чтобы понять, как это, хотеть лишиться своей человечности, считая её бременем. Ведь Властитель Циклов сотворил людей по образу своему, то есть они высшая форма естества, приближенные к творцу, стоят выше остальных тварей мира сего. Но у волхарин всё совсем иначе. Они считают себя виноватыми за то, что некогда обратились в людей, чтят мир вокруг, растения и животных его населяющих, на ровне с собой. И рады вернуться в звериный облик. Странно. Очень странно. Но было в этом нечто тоскливое и манящее, пусть и очень Илии чуждое. Может она и не поняла волхарин, с их странными взглядами на своё естество, но точно осознала, что в отличаемые от отца, прозвавшего всё это ересью и не желающего даже касаться, может принять и начать уважать такую точку зрения.