***
Маллид не находил себе места и дивился тому, как Сайн мог быть так спокоен, когда их друг был убит у них на глазах какой-то треклятой ведьмой, жившей бездна знает сколько столетий тому назад. Всё произошедшее с трудом укладывалось у него в голове, но с непониманием он мог смириться, Маллид не был из тех людей, которые ищут всему объяснение. А вот с собственной беспомощность смириться было куда сложнее.
- Надо ждать, - сказал Сайн холодно, после того как они перенесли тело Ломара в дом и укрыли покрывалом.
- Ждать чего?! - спросил тогда Маллид. - По-моему всё уже свершилось!
Сайн лишь пожал плечами.
- Увидим, - сказал он, устало опускаясь на стул.
Маллид не мог просто сидеть на месте и потому слонялся по дому, затем по всему имению Ломара. Несколько раз в сердцах прикрикнул на лающих на него из загона псов, но легче не стало. Конечно, ведь злился он не на этих бедных животин, которые знали о происходящем ещё меньше чем он сам, а на Ломара, чей труп остывал в доме, на Сайна, внезапно преисполнившегося мрачным спокойствием, даже на Зоркого, столь же невозмутимо сидящего в кругу, но в главной степени на себя самого, за то, что позволил всему этому случиться, не остановил. Периодически накатывал гнев и Маллиду хотелось подлететь к этому черепу и растоптать в крошево, но он побаивался приближаться к загадочной вещице, от чего злился на себя ещё больше.
И вот Маллид нарезал круги по окрестностям, пока вокруг медленно густели сумерки. Зажёг снова факелы и лампу в доме. Поискал спиртного, но у Ломара ничего не оказалось. А как же ему хотелось выпить! Едва ли не сильнее чем есть. Но и съестного тоже он ничего не нашёл, кроме краюхи чёрствого хлеба, да огромного чана с мясным бульоном, приготовленного скорее всего для собак и пахнущего прескверно. И даже не смотря на то, что у Маллида с утра во рту не было ни крошки и живот утробно урчал, требуя пищи, пробовать это варево он не стал.
Когда Зоркий несколько раз гавкнул, Маллид в сотый раз обходил окрестности, вглядываясь в тёмную полосу леса и очертания гор. Услышав лай, он резко обернулся и чуть-ли не бегом ринулся назад. Сайн тоже вышел из дома, и оба они увидели, как череп в середине круга факелов снова ожил, письмена на нём пылали оранжевым светом.
- В чём дело? - спросил Маллид, останавливаясь у края круга.
- Не знаю, - пожал плечами Сайн. - Но, кажется, это именно то, чего мы ждали.
- Хотелось бы верить. Осточертело тут слоняться!
- Ты всегда был нетерпелив, Маллид, - раздался голос Ломара справа, и резко обернувшись, Маллид увидел призрак друга. Рядом с ним стояла Арсия.
Ломар улыбался, сощурившись, и обнимал жрицу за талию.
- Будь проклята вся эта ваша загробная дрянь! - Маллид в сердца выругался.
- Ты нашёл Ханриса? - спросил Сайн, подходя.
- Да, - кивнул Ломар, затем перевёл глаза на Маллида. - Ты был прав, он намного сильнее, его воля не сломлена.
- Вам удалось спасти его? - Малид возликовал, разом забыв про злость, страх и голод.
- Нам удалось дать ему возможность спасти себя самому, - ответил Ломар уклончиво. - Ханрис сбежал от шамана, но удержать преследователей долго у нас не хватило сил. За ним гонятся, отрыв не такой большой, и теперь жизнь Ханриса только в его руках. Мы сделали всё, что могли.
- Он справится, - уверенно закивал Маллид, глянув на Сайна в поисках поддержки.
- Но шаман в бешенстве, - сказала Арсия. - Он так просто Ханриса не отпустит. Если тому удастся добраться до дома, будьте уверены, они явятся следом. При том не один или два демона, а все.
- Сколько их? - спросил Маллид.
- Не могу сказать точно. Не меньше дюжины.
- Сколько бы ни было, мы их встретим во всеоружии, - опередив Маллида, сказал Сайн.
Маллид воззрился на друга со смесью восхищения и уважения.
- Иного ответа и не ждал, - сказал Ломар, и улыбка его потускнела. - Но вас ждёт очень суровая битва. Жаль, что я уже никак не смогу в ней поучаствовать. Очень бы хотелось вновь взять в руки меч и ещё один раз сразиться рядом с вами, плечом к плечу, как в былые годы. Но, увы, мои бои окончены.
- Ты спас нашего брата, - сказал Сайн. - Это ли не самый главный бой?
- Пожалуй. Что же, пусть именно такая память и останется обо мне. Не смотря на все прошедшие годы, ближе вас у меня никого не было. Простите меня за всё.