- Спасибо за это, маменька, - проговорила Синта, пристыжено опуская взгляд на носки своих сапог.
Та лишь быстро обняла дочь за плечи, поцеловав в лоб и проговорила:
- Береги себя.
Затем Шрийя залезла в повозку, и вот теперь, всего каких-то десять минут спустя, Синта наблюдала как та превращается в серую точку на горизонте.
"Может стоило сказать больше? Намного больше?" - спрашивала себя Синта. - "Наверное стоило сказать: я очень люблю тебя, Матушка, я очень люблю тебя Доран. Определённо стоило, ведь я могу их больше никогда не увидеть".
Но что-то подсказывало Синте, что не смотря ни на что, её мать и брат знали всё то, что она не сказала.
- Эй, девчина! - раздался голос Маллида.
Синта резко обернулась, и увидела, что тот, стоя у дверей дома Сайна, машет ей рукой, подзывая к себе.
- Подойди-ка! Есть разговор.
"Пора приниматься за дело!" - решила Синта, разом попытавшись отрешиться от всех посторонних мыслей, чего ей сделать, конечно-же, совсем не удалось. Но она искренне пыталась. И всё равно, идя к Маллиду, глазами искала Драйгана. Не потому, что не хотела общаться с этим старым воякой наедине, а потому, что давно уже себе призналась: именно Драйган главная причина, по которой она осталась. Может осталась бы и без него. Ради Ронара, ведь тот ещё мог вернуться, на что Синта искренне надеялась. Ну и ради себя, конечно, чтобы доказать окружающим, что она вовсе не добрая хозяюшка, а дочь Зана Готхола, и ничуть не уступает брату в праве быть наследницей отца. Но побудили бы её остаться эти факторы, Синта точно не знала. Может да, а может она сумела бы убедить себя в том, что отправившись с матушкой и братом, будет так же полезна, ведь и в Медовом Холме им может грозить опасность. Но присутствие Драйгана всё решило однозначно. Она хочет остаться ради него, чтобы биться с ним бок о бок против десятков, да хоть бы и сотен и даже тысяч врагов, лишь бы рядом с ним.
Когда девушка подошла, Маллид протянул ей что-то, зажатое в кулаке, со словами:
- Вот, держи.
Синта раскрыла ладонь, и Маллид уронил на неё абсолютно чёрный и совершенно гладкий камень, совсем небольшой и почти невесомый.
- Что это? - нахмурилась Синта разглядывая предмет.
Камень не просто был чёрного цвета, он словно был дырой в пространстве. День стоял ясный, на востоке уже вовсю светило восходящее солнце, но его лучи не отражались от камня, не заставляли его поверхность блестеть, он словно поглощал их, ничего не отражая обратно. Да и не камень это был вовсе, если уж на то пошло. Более всего предмет походил на жемчужину. Синта видела жемчуг лишь однажды, у проезжающего в Волхарию купца. Стоило ожерелье из белых бусин баснословных денег, но купец, из уважения к принявшему его дому, позволил тринадцатилетней тогда Синте полюбоваться им и даже примерить на себе. Невероятный красоты то было украшение. И Синта хотела узнать о нём всё. К сожалению купец и сам мало знал об этих бусинах, сказал лишь, что они с далёкого юга, с морского побережья, что они, словно бы сами вырастают под водой, прячась в ракушках, и что существуют ловцы жемчуга, которые ныряют за ним на глубину, в полную опасностей морскую почину - вот почему он стоит так дорого. Синта ещё много дней потом была заворожена этими историями и силилась представить, какого это: быть ловцом жемчуга, и, погружаясь в темноту, сражаться с обитающими там чудовищами лишь для того, чтобы вынести на поверхность такую неописуемую красоту.
- Это... ну..., - Маллид поскрёб свою бороду. - Эта вещь принадлежала твоему отцу. И так как твой брат пропал, а нам предстоит бой, я думаю, что могу отдать это тебе с чистой совестью. Зан был бы не против, учитывая ситуацию, я полагаю.
- Это какое-то оружие? - Синта не сводила глаз с красивой чёрной жемчужины, вертя её в пальцах. Что-то в ней было манящее, притягательное. Чем сильнее она сжимала жемчужину в пальцах, тем отчетливее чувствовала лёгкое покалывание в подушечках.
- Да, нечто вроде, - закивал Маллид. - Мы нашли эти вещи в войну. Условились, что каждый возьмёт по одной. Только Сайн отказался. А я взял перстень, - Маллид продемонстрировал его на своём пальце. - Ханрис кинжал, а твой отец... это. Очень в его стиле, хочу сказать, взять что-то такое странное, неопределённого вида, словно простая безделушка, чем, само-собой не является. Он любил напустить пыль в глаза, прикинуться простаком, а потом, когда враг не ожидает, показать всё, на что способен. И, как и сам Зан, эта хреновина может удивить своими возможностями.