Комната кружилась перед Синтой, она всё ещё не могла восстановить дыхание, и едва понимала, о каких мерзостях говорит Ронар. Но ведь они были не одни. Две жёлтые точки - глаза брата, - вдруг исчезли, за мгновение, если не меньше, до того, как клинок прорезал над девушкой воздух. Ей тут же стало легче дышать, потому что брат отпрыгнул в сторону и поднялся, сжимая в руках меч отца.
Только тогда Синта поняла, что ей на помощь пришёл Драйган.
- Отлично! Ты прав! - рычал Ронар, брызжа слюной. - Сперва следует избавиться от тебя, недоносок! Как давно я об этом мечтал!
- Ну так давай! - Драйган встал в фехтовальную позицию, широко расставив ноги и опустив меч в удобном положение как для атаки, так и для защиты. - Вот он я. Нападай!
Ронар кинулся на Драйгана. Сталь ударилась о сталь.
***
С грохотом распахнув дверь, Сайн почти что выбежал из дома повитухи в холодный ночной воздух, разгорячённый, покрытый потом, бисеринки которого блестели на его лбу, щеках и подбородке. Им же была пропитана рубаха, на которой, спереди, виднелись алые пятна крови. В крови были и руки Сайна. Быстрым шагом он прошёл по трескучему инею к к углу дома и опустил руки в наполненную до краёв бочку. Едва образовавшийся на поверхности воды, тонкий, почти невидимый слой льда, разбился вдребезги. Сайн быстро принялся стирать кровь со своих ладоней. Затем зачерпнул ледяной воды, выплеснул себе в лицо и омыл шею. После склонился, уперев руки в края бочки, и замер над кажущейся чёрной гладью воды, едва различая в ней своё отражение, благодаря тусклому свету Рунона, бледный диск которого показывался в разрывах ползущих по небу туч. Температура на улице приводила его в чувство, словно вырывая из сна, которым теперь казалось всё произошедшее в доме. Но стоило лишь вспомнить об этом, как Сайна замутило и закружилась голова, - следствия сильнейшего стресса и невероятного напряжения, в котором он пребывал последние несколько часов. И теперь, когда всё кончилось, пережитое навалилось на его плечи тяжёлым грузом, лишая сил. Захотелось опуститься на землю, прямо здесь, рядом с бочкой, прислониться к ней и забыться долгим, глубоким сном. Бороться с этим чувством стоило немалых усилий. Спина вдруг словно одеревенела и отказалась разгибаться, а ноги наоборот, ослабели, и казалось, что вот вот подкосятся.
Дверь позади открылась, и на улицу высунулась голова повитухи. Вместе с ней, и тусклым светом горящих в доме свечей, в ночь вырвался детский плач. Крики новорождённого, только явившегося в этот мир существа, слегка вернули Сайну самообладание.
- Эй, родной, - позвала старуха. - На улице то гляди, зима уж почти наступила. Иди-ка ты в дом, пока не промёрз весь до косточек. После всего, тобой сделанного, едва ли это будет разумно, согласен?
- После всего мною сделанного, - повторил Сайн одними губами.
Тяжело вздохнув, он оттолкнувшись от бочки, от чего та закачалась и повернулся к старухе. Но не успел сказать и слова, когда услышал оклик. Двое мужчин приближались к ним со стороны города, один нёс в руках фонарь, а другой держал в руках рогатину.
"Это что ещё за новости?" - удивился Сайн.
Медовый Холм был мирным городом, и ночной разбой могли здесь учинить, разве что проезжие по тракту, остановившиеся переночевать в местном трактире, где и хлебнули лишнего. Но тех быстро успокаивали местные. А эти явно были не их проезжих, похожи на крестьян, плечистые, бородатые, закутанные в тулупы.
- У вас тут что-то случилось? - спросил тот, который нёс лампу, когда они приблизились.
- Всё хорошо, родненькие, - закивала повитуха. - Ребёночек вот у милсдаря родился.
- С чем и поздравляем, - кивнул крестьянин.
Кажется Сайн узнал его лицо, лично знаком не был, но пару раз видел на ярмарке, где тот вроде торговал яблоками.
- И всё же настоятельно просим вернуться в дом.
- А в чём, собственно дело? - нахмурился Сайн.
- Да как же это ты спрашиваешь, в чём дело? - искренне удивился второй. - Головой ударился? Пастора убили!
- Да ведь не местный же он, - замахала на них руками старуха. - Вот и не знает. А сказать пока времени не выдалось.
- Пастора Тарона убили?! - выпучил глаза Сайн. - Как? Когда?!
- Так ведь уж две ночи тому назад, - объяснил более сдержанный крестьянин. - Словно зверь какой его подрал, в его же келье.
- Вот только не зверь это был, - запричитала старуха.
- С чего взяли, что не зверь? - спросили Сайн, уже зная ответ.
- С того, что звери дверей отворять не умеют, - с презрением и злостью проговорил крестьянин с лампой.