Спрыгнув в размытую недавним дождём грязищу, Сайн погладил встревоженную лошадь по морде, прошептал ей пару ласковых слов, и пошёл по направлению к дому. Он отлично понимал нервозность кобылы. Ему и самому здесь становилось не по себе и хотелось как можно скорее покончить с делом. Но хозяину дома он старался не выказать своей настороженности, пряча её за напускным дружелюбием.
- Приветствую, Ломар! Как поживаешь? - обратился он к сидящему на крытом крыльце мужчине, ровно тем же внимательным но совершенно непроницаемым взглядом, что и его пёс, следившим за гостем.
- Не жалуюсь, - отозвался он хрипло.
Ломара Готхола скрывала тень, и лишь подойдя почти в плотную, Сайн с ужасом осознал, на сколько старым выглядел его боевой товарищ. Словно тому было не сорок семь лет от роду, а все семьдесят. Кожа его сморщилась, подобно изюму, на лице и руках проступили тёмные пятна, как у стариков. Глаза ввались, седые волосы торчали клоками из под соломенной шляпы, а жиденькая бородёнка выглядела как старый и сильно поеденный молью шерстяной плед. Перед Сайном, в кресле сидел старик, мало напоминающий того бравого солдата, коим Ломар был всего каких-то пятнадцать лет назад. Все они изменились, конечно. Сам Сайн, к примеру, сильно располнел. Но так значительно не поменялся никто, и предполагая, в чём кроется причина этих жутких изменений, Сайн сглотнул неприятный горький ком, засевший в горле.
Быстро оглядев крыльцо, лишь для того, чтобы меньше смотреть на Ломара, он заметил, как бы между делом:
- Крыша прохудилась, надо бы залатать.
В одном месте с крыши крыльца действительно капало, видимо то была скопившаяся под кровлей дождевая вода.
- Все никак руки до неё не доходят, - ответил Ломар с явным сарказмом. Старая боевая рана, полученная почти в самом конце его службы в гвардии, повредила позвоночник Ломара, сделав почти все, требующие усилий движения, крайне болезненными. Сайн это знал, и саркастический тон товарища уколол его в самую совесть. Он не хотел напоминать другу о его недуге, а намеревался только предложить помощь.
- Могу починить, - сказал Сайн.
- Мне не нужны одолжения, - резко ответил Ломар.
- Это не одолжение, - Сайн чувствовал, что как и всегда, их с Ломаром разговор не клеился с самого начала. Словного говорили они на разных языках. И всё же Сайн попытался объясниться: - Мы же все старые боевые товарищи, столько прошли вместе и должны помогать друг другу даже теперь, в мирной жизни.
- Постараюсь не забыть об этом, - Ломар скривил губы в неприятной ухмылке. - За чем же ты явился к моему порогу, Сайн, мой старый боевой товарищ?
- Мне нужны собаки, - быстро ответил Сайн, в душе радующийся тому, что с приветствиями покончено, и можно перейти к делу.
- Никак старик Лохмач помер?
- И Клыкастый тоже, - голос Сайна дрогнул. Он любил этих псов, и если бы не страх за жизнь раненой дочери, куда сильнее горевал бы из-за их гибели.
- Что с ними сталось?
- Их убил какой-то неведомый зверь. Забрался ночью в мой хлев и задрал корову. Затем напал на девочек. Собаки отогнали его. Но сами, к сожалению, не выжили.
- Дааа... - протянул Ломар. - У меня отличные собаки.
- Я знаю. Потому и пришёл к тебе просить новых, а заодно предупредить. Пока Ханрис не выследит эту зверюгу, всем нам следует быть осторожными.