Превозмогая боль и слабость, девочка сползла с кровати и, покачиваясь, направилась к двери. Её ноги путались, голова кружилась, она то и дело спотыкалась, хватаясь за другие постели, будя сестёр, но, не обращая на то никакого внимания, продолжала движение вперёд. Зана должна была, во что бы то ни стало выбраться из этой комнаты, ставшей для девочки душной темницей, находиться в которой было истинной пыткой. Пыткой, которой не было конца. Зане казалось, что путь от кровати до двери, который обычно она преодолевала за пять шагов, сейчас занял много десятков. И всё же Зана добралась до выхода.
Распахнув дверь, она ощутила, как из тёмного коридора пахнуло свежестью. Ещё совсем слабо, но Зана услышала запахи улицы: аромат хвои, мокрой земли, сена и конского пота. Ей захотелось окунуться в них как можно скорее. И дело было не только в невыносимой духоте. Она словно услышала зов ночи, и тут же испытала непреодолимое желание откликнуться на него, ощутить ногами сырую землю, оказаться под усыпанным звёздами небом, покинув четыре стены, в которых её заперли, и бежать, бежать вперёд, не разбирая дороги и упиваясь свежестью ночного воздуха. Девочка шагнула во мрак и тут чья-то рука легла на её плечо. Зана вздрогнула, обернулась и увидела… его!
Зверь стоял во мраке, сверкая жёлтыми глазами. В темноте едва угадывались очертания его распахнутой, клыкастой пасти, из которой вырвалось хриплое, рычащие:
- Зана!
Ужас пронзила её тело. Зана закричала, сбросила когтистую лапу со своего плеча и, кинувшись вперёд, упала на колени. Боль впилась правую ногу, но страх оказался сильнее. Не поднимаясь, девочка поползла на четвереньках в спасительную тьму коридора, прочь от монстра за спиной. Ужас стучал в висках, слёзы лились по щекам. А в ушах продолжал звучать хриплый рык: «Зана! Зана! Зана!»
«Он знает, как меня зовут!» - с ужасом осознавала девочка, и этот факт усиливал её страх тысячекратно. Сердце разрывало грудь, пот заливал глаза. Она во что-то врезалась головой, грохот заполонил тьму, и она отшатнулась в другую сторону. Через секунду Зана упёрлась в стену, вскрикнула от неожиданности, снова поползла куда-то прочь. Но ориентироваться во мраке уже не могла. Она не понимала, куда нужно ползти, чтобы добраться до двери, из-за которой её звала ночь. Темнота обступила девочку со всех сторон. Спасительная улица оказалась вдруг недосягаемо далеко, а монстр где-то совсем рядом, вот-вот он схватит её своей когтистой лапой. И тогда силы оставили Зану, паника победила, она свернулась на полу калачиком и зарыдала от ужаса и боли, смиряясь со своей неизбежной участью быть убитой чудищем в этом горячем мраке.
***
Сайн сбежал по лестнице, перепрыгивая через ступени. Он летел на крик дочерей, и фонарь в его руке опасно раскачивался. На первом этаже, возле большого стола за которым они обычно трапезничают, и поваленного на бок стула, лежала Зана, свернувшись в позе эмбриона, и громко рыдала. Рядом с ней стояла Илия, и тоже плакала, но не приближалась к сестре. Две другие девочки жались в дверном проёме своей комнаты со страхом и непониманием наблюдая за происходящим.
- Я не знаю, что случилось! – закричала Илия сквозь слезы, увидев отца. – Она встала с постели. Я попыталась остановить её…
Сайн опустился рядом с Заной. Положил руку ей на плечо и тут же девочка закричала, стала отбиваться, молотя по воздуху руками и ногами.
- Оставь меня! Оставь! – срывая голос, завопила Зана.
- Что с ней, папочка?! – все сильнее поддавалась истерике Илия. – Почему она нас не узнает?!
- Уймись ты! – рявкнул на старшую дочь Сайн.
Он поймал в воздухе руки Заны и протянул девочку к себе.
- Отпусти! Не надо! – истошно выпила она. – Пожалуйста! Умоляю! Отпусти! Отпусти!!!
- Зана! Доченька! Зана! – пытался докричаться до нее Сайн. – Это папа! Зана! Я не сделаю тебе ничего плохого! Тише! Тише!
Он прижал из последних силы выбивающуюся дочурку к груди, и ощутил исходящий от неё жар. Зана словно сгорала изнутри.
- Смочите тряпки в холодной воде! - крикнул он другим дочерям. – Быстрее! Их нужно как можно больше! Несите!
Сестры бросились исполнять веление отца, а Зана вдруг затихла.
- Всё хорошо, девочка моя. Всё хорошо, - приговаривал Сайн, глядя дочь по голове.
- Папенька? – услышал он слабый голос Заны.
Тогда Сайн ослабил объятия, и девочка смогла, чуть отстранившись, поднять на него глаза. Лицо блестело от пота и слёз, сухие губы потрескались, а кожа была красной от жара, что сжигал тело девочки.