Придя к этому выводу, Драйган замер, не спуская с лежащего к нему монстра взгляда. Света было достаточно, чтобы ему удалось разглядеть очертания покрытого серыми клочками шерсти плеча и головы с длинными белыми волосами, слипшимися от грязи, даже торчащего чуть в сторону заострённого уха. Но, сколько бы Драйган не всматривался, он так и смог понять, дышит существо или нет. Вроде бы нет, но… может быть и дышит. Или ему только кажется, что бок твари слегка приподнимается.
Драйган не знал, сколько просидел там, забыв о боли и холоде, неотрывно вглядываясь в силуэт монстра. Утро наступало непростительно медленно, и света не хватало, чтобы разглядеть больше.
«А вдруг он жив» - думал Драйган. – «Просто ещё не пришёл в себя после падения. Мне посчастливилось очнуться первым, значит нельзя терять ни минуты».
Но что он мог сделать? Оружия у Драйгана не было. Юноша огляделся по сторонам, в надежде отыскать нож, которым бил тварь, но поблизости его не оказалось. Зато он обнаружил неподалёку покрытый мхом булыжник, по виду увесистый и вполне годный для того, чтобы раскроить череп.
«Медлить нельзя» - решил Драйган.
Хватаясь руками за ствол сосны, он кое-как поднялся на ноги, едва сдерживая стоны от пронизывающей тело боли. Оказалось, что стоять он всё же способен, не смотря на рану в ноге и сильное головокружение. А двигаться? Драйган собирался с духом, чтобы это проверить.
Вдох… выдох… вдох… выдох…
Наконец он, словно только учащийся ходить ребёнок, отпустил сосну, и сделал шаг вперёд. Один, затем второй и третий. Опираться на раненую ногу было невыносимо больно, от чего глаза наполнились слезами. На четвёртом шаге его повело в сторону, но Драйган сумел удержать равновесие и не упал. Хромая, стискивая зубы и превозмогая боль, медленно, как дряхлый старик, но ходить он мог.
«И на том спасибо!»
Добравшись до камня, Драйган всё же вынужден был опуститься на землю, так как наклониться и поднять своё импровизированное оружие, оказалось задачей непосильной. Тем более одной рукой – левая совсем не подходила для поднятия тяжестей. Драйган позволил себя передышку в минуту, чтобы ощупать плечо. Оно болело, но, кажется, осталось цело. Ему хотелось в это верить, и всё же действовать левой рукой он практически не мог, так что пришлось понадеяться на силу правой.
Драйган повертел камень, ища, с какой стороны будет удобнее за него ухватиться. Тот был тяжёлый и едва помещался в ладонь, и всё же парню удалось, стиснув его пальцами, поднять с земли. Затем, правда, пришлось опустить, чтобы упереться в землю – иначе бы никак не удалось подняться на ноги. Это тоже удалось не сразу, мир вокруг буквально ходил ходуном, как в тот единственный раз, когда он перебрал отцовского пива и, на потеху родителю, брёл к своей пастели, врезаясь в мебель и стены.
Шипя от боли, и потратив на это непростительно много драгоценных секунд, но Драйган всё же оказался на ногах снова, да ещё и с оружием в руках. Теперь оставалось только подойти к твари и нанести решающий удар. Ничего сложного, но каждый шаг давался ему с невероятным трудом. Всё внутри сжималось, а воображение уже рисовало, как эта тварь вдруг приходит в себя, вскакивает и бросается на него. В таком состоянии, да ещё вооружённый одним лишь камнем, Драйган понимал, что никак не сможет противостоять этому монстру. Ему хотелось бы двигаться быстрее, чтобы как можно скорее покончить с чудовищем, но боль не позволяла, и попытайся он ускориться, рисковал бы снова оказаться на земле. Уж лучше так, медленно но верно, двигаться к своей цели. Их разделяло всего три-четыре ярда, но как же долго, целую вечность, Драйган преодолевал это жалкое расстояние. Пальцы, сжимающие камень побелели, и болели от тяжести и напряжение. Казалось, что удерживает своё оружие он одним лишь усилием воли.
Но вот, наконец, Драйган добрался до тела монстра, навис над ним, борясь с головокружением и слабостью. Собравшись с духом, он занёс руку для решающего удара, и тут мышцы подвели юношу. Камень выскользнул из пальцев и, с хлюпающим ударом, упал на землю, даже не рядом с головой чудища. В ту же секунду, что-то сломалось внутри Драйгана. Тот стержень, что заставлял его, превозмогая боль и страх двигаться к своей цели, дал трещину. Он, в ужасе, что своими действиями пробудил тварь, отступил, перенеся вес на раненую ногу, чего делать категорически не стоило. В следующее мгновение, не сдержав вскрика от пронзившей тело боли, он рухнул. Но не на спину, а лицом вперед, прямо на тварь.