- Так может, стоит обратиться к северу? – осторожно предложила Шанта.
- Вот, значит, к чему ты клонишь? – в голосе Сайна вновь стала закипать ярость. – Хочешь отвезти нашу дочь к волхаринским колдунам?
- Не к колдунам, Сайн. К лекарям. Весна рассказывала мне, что её бабка…
- Ты сама-то себя слышишь? Веришь в то, что говоришь, или горе окончательно лишило тебя ума? Когда я предлагаю тебе искать помощи на юге, ты настаиваешь, что ни священник, ни лекарь Зану не спасут. И предлагаешь отвезти её к какой-то столетней бабке, которая, в своих глухих чащобах якобы ведает то, что скрыто от всего цивилизованного мира.
- Мы не в цивилизованном мире. Мы на краю тех самых лесов, и что к нам оттуда вышло, сами пока не ведаем. Так может, стоит довериться тем, кто живёт в тех краях?
- Исключено! – отрезал Сайн. – Я не повезу дочь к какой-то лесной ведьме!
- Ты даже не хочешь рассмотреть эту возможность, ради спасения нашей дочери? – голос Шанты дрогнул, и Илии показалось, что она вот-вот заплачет. - Я ведь не прошу тебя везти её туда слепо. Поговори сначала с Весной.
- Ты уже достаточно с ней наговорилась за нас обоих, как видно. – Сайн был непреклонен.
- Она хорошая женщина, любящая мать. И она всегда была добра к нам. Почему бы не прислушаться к ней? Ханрис, твой друг, ей верит.
- Во что верит и кого слушает Ханрис – дело его. То, что мы друзья, не означает, что мы одинаково смотрим на одни и те же вещи.
- Но ведь вопрос сейчас стоит не в том, как кто на что смотрит, - старательно убеждала мужа Шанта. - Мы сейчас говорим не о вере, не об убеждениях. Мы говорим о нашей дочери, Сайн. О нашей Зане! Ты говорил, что сделаешь всё, чтобы спасти её.
- И я сделаю! Но не стану тратить время на колдунов и ведьм! Какой бы суеверной чушью тебе не забили голову, я не отдам нашу дочь в руки безбожников и дикарей!
- Но, Сайн…
- Разговор окончен! – сказал Сайн резко. Через секунду послышались его тяжёлые шаги, под которыми заскрипели доски пола. Сердце Илии сжалось от ужаса, что отец сейчас застанет её. Прятаться негде, вот она, стоит в коридоре, подслушивает родительский спор. Но Сайн не пошёл в дом. Быстрым шагом он направился к входной двери.
- Я пойду готовить телегу, а ты, собери мне что-то в дорогу, - сказал он холодно, и вышел, захлопнув за собой дверь.
Шанта зарыдала и Илии чуть не выбежала к ней, чтобы заключить мать в объятия и утешить, но поборола это желание. Нет, мать утешит только выздоровление Заны. Времени мало, как Илия заключила из их разговора, но так же она выяснила, что шанс есть. Отец воспитывал Илию по своим взглядам, она посещала церковь и верила во Властителя Циклов. Но, может быть в виду своей юности, не была столь фанатична в данных вопросах. Если был шанс спасти Зану, то для неё не имело никакого значения, к кому обращаться. К тому же она не питала неприязни к волхаринскому народу и их верованиям. Илия с упоением слушала сказки Весны о волколаках и витьерогах, даже в чём-то восхищалась красотой и умом этой статной женщины. В то время как пастор Тарон казался ей человеком строгим и отстранённым, холодным и безразличным, даже надменным и в своей священной мудрости далёким от обычных людей. Весна же лучилась добротой, от неё исходило некое особое тепло. Так что, при всей любви Илии к отцу и уважению к церкви, в данном споре она выбрала сторону матери. Вот только Илия точно знала, что Шанта всегда будет делать так, как сказал ей муж и не пойдёт ему наперекор даже теперь. А значит, это придётся сделать ей, Илии. И пусть это навлечёт гнев отца, пусть даже он никогда больше не станет говорить со своей старшей дочерью, ради спасения Заны она готова на это пойти.
«Действовать нужно быстро» - решила Илия. – «Пока они ещё не уехали».
И Илия бросилась на цыпочках обратно в комнату, уже составляя в голове план побега через окно, чтобы затем незаметно пробраться в конюшню, оседлать Тайну и помчаться во весь опор к имению Ханриса и Весны.
Глава 5: Семья
Не зря герцога Марека Готхола, самопровозглашённого короля Селении, считают исключительно талантливым тактиком. Первым и самым важным, по мнению многих, его решением было выписать указ, согласно которому все простолюдины, отслужившие в ополчении клана пять лет, получали фамилию, и, следовательно, становились полноправными аристократами, без каких-либо оговорок. Беспрецедентный случай в истории Селении. Все кланы очень держатся за свою фамилию, что отличает их от простого сброда, пашущего землю, торгующего и выращивающего скот на их территориях, при том не имеющего никаких прав, кроме права (а нередко и обязанности) умереть в ополчении, когда начнётся очередная война. Нет, конечно, и прежде бывало, что простолюдин мог выбиться в аристократы, получить фамилию и земли, за особые заслуги перед кланом. Но это решал лично герцог, и в очень редких случаях, скорее чтобы показать черни, что это не миф, что такое возможно. Мол: работайте усерднее на благо клана, и вы сможете стать одними из нас. Но всё это была лишь фикция, спектакль для необразованного люда, ещё один способ контроля и не более того. Но только не в случае указа Марека Готхола. Вознамерившись стать королем всей Селении, он, на полном серьёзе и без обмана, дал простолюдинам видимый и осязаемый шанс выбиться в знать. И они пошли погибать за свою мечту. Пять лет в ополчении, затем получение фамилии, и обязательные пять лет в гвардии, и всё, ты свободен как птица, и даже при землях, если повезет. Десять лет службы выдерживали не все, особенно с учётом постоянных военных походов, которые затевал Марек Готхол. Но на место павших приходили новые желающие, нередко бегущие с вражеских земель, решившие попытать удачу и получить имя клана. И были те, кто проходил весь путь до конца и добивался желаемого.