«И на том спасибо»
Ханрис медленно поднял руку и потянулся к ней. Едва коснулся кончиками пальцев, и только. Нет, так ему до ветки не достать, и уже тем более не отломить. Придётся рисковать.
«Помоги мне Властитель!» - обратился охотник мысленно к богу, в которого никогда особо не верил.
Ханрис чуть приподнял спину, которую ту же пронзила игла боли, и слегка сдвинулся вправо, а затем тут же замер. Прислушался. Ничего не изменилось. Он повернул голову к спящей твари, и уставился в её закрытые глаза, для того чтобы быть готовым, если она вдруг проснётся.
Выждав какое-то время, собираясь с духом, Ханрис ещё раз сдвинулся вправо, буквально на четверть фута. Снова замер. Полежал в тишине, затем попробовал дотянуться до ветки. Кончики пальцев уже могли за неё зацепиться, но этого было всё ещё недостаточно.
Ханрису хватило терпения и силы воли, чтобы повторить свой трюк ещё дважды. Тварь так и не проснулась. Когти её лапы он чувствовал теперь на своих рёбрах, с правого боку. Вытянув руку в очередной раз, он сумел наконец крепко ухватиться за заветную ветку.
Глянул на тварь - спит.
«Твою же мать» - Ханрис чувствовал, как страх сдавливает ему горло и грудь. Единственный шанс на спасение мог в любую секунду ускользнуть из его рук.
Делать было нечего. Ханрис собрался с духом, задержал дыхание и потянул ветку на себя. Раздался треск. Не громкий, но охотник тут же замер. Снова глянул на тварь, и убедившись, что та продолжает спать, принялся тянуть.
Это оказалось не так просто как представлялось изначально. Ветка предательски трещала, но не поддавалась. Все мышцы руки, от пальцев до плеча, ныли от напряжения. Несмотря на холод, шея и лоб покрылись капельками пота. Возможно следовало хорошенько дёрнуть за ветку раз или два, а не тянуть, и она оказалась бы в его руках. Но Ханрис не мог себе позволить так рисковать. Он продолжил тянуть, сильнее напрягая мышцы. Ветка гнулась, трещала. В полумраке он видел, как трещина становится больше. И вдруг она обломилась! Это произошло так резко, что Ханрис больно ударил себя в грудь, когда с силой тянущая на себя ветку рука потеряла сопротивление. И это было громко.
Ханрис быстро повернулся к твари и встретился с её открывшимися жёлтыми глазами. Тонкие губы монстра тут же расползлись, обнажая клыки. Он зарычал, а Ханрис закричал ему в морду, и, выдернув ветку из земли, что есть мочи ударил обломанным её концом чудовище. Перехватить своё, только что добытое оружие поудобнее и как-то прицелиться времени не было. Но боевые навыки не подвели, и удар пришёлся прямиком в шею. Ветка вошла в плоть по самую руку Ханриса. Он ощутил на пальцах тёплую вязкую кровь.
Тварь захрипела, плюнув в лицо Ханриса кровавою слюной, и отвернулась, схватившись левой лапой за ветку, а правой оттолкнув Ханриса с такой силой, что тот впечатался правым плечом в ствол поваленной сосны, и ударился об него виском. Но это было охотнику даже на руку, и он, не растерявшись, обхватил ствол обеими руками, и хотел подтянуться. Вот только переоценил прочность гниющего дерева. Сосна затрещала, и вместо того, чтобы оказаться наверху, Ханрис снова упал на землю, а дерево придавило его сверху. Сложенный сверху валежник посыпался им на головы.
Приложив усилие, Ханрис выбрался из под сосны. Тварь рядом хрипела и извивалась. Изогнувшись, он упёрся ей в бок левым сапогом и, оттолкнувшись от монстра, полез наверх по обломившемуся стволу. Дневной свет ослепил Ханриса и одновременно предал ему сил, вкупе с дуновением свежего воздуха, наполненного запахом хвои. Свобода была так близко.
Цепляясь за всё, что попадалось под руку, Ханрис полз наверх. Вот его голова показалась из ямы. Усилие, и он вылез по грудь на лесной полог, затем по пояс. И тут в его левую ногу вцепилась когтистая лапа. Он завертел ею, стараясь сбросить цепкую хватку. В ответ монстр, рывком попытался затащить его обратно в яму. Частично ему это даже удалось, но Ханрис схватился за толстый корень дерева обеими руками, и сумел удержаться на поверхности. Затем он стал отбиваться от монстра правой ногой, лупя подошвой сапога куда придётся. Но тварь не отпустила, а затем Ханрис взвыл от боли, когда клыки монстра вонзились ему в бедро. Они прокусили плоть до самой кости, и тварь вырвала из его ноги внушительный кусок мяса. От боли в глазах охотника потемнело, и противник сумел, ещё раз рванув его за ногу, утянуть Ханриса обратно в яму. Он упал на ветки и листву. Монстр, хрипя и сплёвывая кровь, не отпустил его ноги. Наоборот, он изогнулся над ней, как коршун над добычей, и прежде чем Ханрис успел что-то понять, снова вонзил свои клыки ему в ногу, теперь в области икры, с лёгкостью прокусил сапог. Человек снова взвыл от боли. Затем с ужасом узрел, как монстр, глядя прямо на него, жуёт вырванное из его ноги мясо. Его морда была измазана кровью, которая сбегала по подбородку. Он не сражался с Ханрисом, он им питался. При этом глаза тварь были сощурены и слезились, видимо едва вынося света солнца, приникшего в яму.