- Что стряслось?! - спросила Весна, помогая девочке подняться. Её юка оказалась заляпана грязью, как и ладони, но та не обратила на это ни малейшего внимания.
- Мой... мой... отец... - Илия запыхалась, в глазах сиял ужас и мольба.
- Успокойся. Пойдем в дом, попьешь воды и всё расскажешь.
- Нет... Они сейчас... уедут.
- Кто уедет? - не понимала Весна. - Куда?
- Отец. - Илия наконец выпрямилась. Лоб и шея её были покрыты потом. Она облизнула губы и попыталась взять контроль над собственным телом: - Он увозит Зану.
- Куда увозит?
- На юг. За лекарством. Маменька считает, что это неправильно. Что они не успеют найти врача. Что Зана... умрёт. - Последнее слово далось девочке с большим трудом. - Вы можете помочь. Маменька так считает. Но папа... Он ей не верит.
В миг для Весны всё прояснилось.
- Вы сможете помочь Зане? - Илия уставилась на Весну с мольбой, словно та являлась единственной её надеждой. Вероятнее всего так оно и было.
Весна взяла девочку за руку и мягко, но настойчиво потянула за собой в дом.
- Расскажи мне всё, пока я буду собирать сумку.
***
Синта нашла Ронара возле могилы их отца, расположенной в стороне от дома, за садом. На небольшом участке земли, огороженном кованым забором, рос старый вяз - первое дерево, посаженое Заном, после того как они приехали в Серый Дол. Он укрывал своей раскидистой тенью бугорок земли, у изголовья которого стояла серая плита, с выбитым на ней символом Властителя Циклов - спиралью, именем и короткой эпитафией, что гласила: «Тому нет смерти, кто живёт в чужих сердцах!».
Синта различила силуэт брата под деревом, листья которого пожелтели и, при каждом порыве ветра, срывались с лысеющих ветвей и усыпали собой землю. Ронар сидел не шевелясь, прислонившись спиной к стволу. То-ли спал, то-ли просто погряз в своих думах.
Подойдя ближе, Синта различила, что лицо брата блестит от пота, а его щёки налиты кровью, что было заметно даже из тени. Ронар сидел на земле, откинув голову назад и закрыв глаза. На появление сестры он никак не отреагировал, и всё же девушка поняла, что брат не спит.
- Чего ты тут прячешься? – спросила она.
- С чего взяла, что я прячусь? – задал он ответный вопрос. Голос звучал сдавленно и сипло.
- А как ещё это назвать? Мать тебя ищет, волнуется. Ты разве не слышал, что она звала тебя к завтраку? Мне влетело за то, что не знаю, где ты ходишь.
- Извини, - безразлично пробормотал Ронар.
- Переживу. Что с тобой происходит?
- Ничего.
- Кому ты заливаешь? Сидишь тут с ночи, и говоришь, что нет проблем?
- Просто хочу побыть один.
С виска Ронара, по щеке скатилась крупная капля пота. Его рубашка на груди и плечах была пропитана влагой и прилипла к телу.
- У тебя жар, - сказала Синта. – Ты пил настойку, которую дал Сайн?
- Пил. - Ответ показался девушке не слишком убедительным.
- Надо съездить к нему, чтобы он посмотрел твои раны.
- Не нужно. Они заживают.
- Что-то я в этом не уверена.
- Прекрати вести себя как матушка! – рявкнул Ронар.
Он открыл глаза и тут же сощурился так, словно глянул прям на солнце, при том, что оставался в тени, да и день был пасмурным.
- Я просто волнуюсь о тебе, дурак. И матушка тоже.
- Оставьте меня, ладно? Я хочу побыть один.
Синта глянула на могилу отца, словно ища у родителя поддержки. Ей вспомнился тот вечер, когда он умер. За окнами стояла зима, валил снег. Собственно зима и стала причиной его скоропостижной смерти. В Сером Доле зимы лютые, но та была самой холодной на памяти Синты. Снег наметал сугробы выше её головы. Зан отправился в город, торговать, так как к концу зимы у них в погребе не осталось ничего кроме гнилой картошки. Возвращаясь обратно попал в метель. Лошадь сдохла, а он просидел в телеге почти сутки, пытаясь развести костёр из того что было. Когда метель кончилась, Маллид и Ханрис нашли друга и принесли домой. Но мороз сделал своё дело, и никакие припарки и настойки Сайна не помогли Зану. Зима, словно проникла внутрь его тела, поселившись в груди, вызывая жуткий, кровавый кашель. Она сожрала его тело за считанные дни. В последний вечер он подозвал к себе детей. Едва способный размыкать глаза, он, ослабевшей, сухой рукой, коснулся плеча Ронара, затем головы Синты. Он не пытался ничего сказать, знал, что слишком слаб для этого, а лишь смотрел на них, долго и внимательно. Смотрел до тех пор, пока веки не опустились. Больше он их не разомкнул. Всем тогда было ясно, что близится его последний вздох. Скончался Зан глубокой ночью. Ни Синта, ни Ронар не сомкнули глаз. Были рядом до конца. Зан был для них всем. Они любили мать, но у Щрийи совсем иная душа - мягкая, хрупкая, как весенний лёд на реке, ранимая. Зан заботился о ней, как о самом прекрасном цветке в саду. Доран стал таким-же, наверное поэтому Шрийя так опекала сына, зная, что Ронар и Синта пошли в отца и не нуждаются в материнской любви.