Откровенние
Утром я проснулась рано, как всегда.
Открыла глаза и увидела, что Лукас еще спит. Наверное, во сне магия ослабевала, потому что лицо его было иным – более выраженные скулы, более волевой подбородок. Его лицо, но более мужественное, словно высеченное из камня. Я осторожно освободила свою руку и взглянула на его спину. От ужасных ран не осталось и следа, лишь тонкая линия, словно шелковая нить, напоминала о пережитом. При дневном свете я разглядела и другие шрамы – различные, разной степени тяжести, в основном глубокие порезы, словно автографы жестокой жизни. Конечно, не все они были залечены. Были даже ожоги, словно клеймо прошлого.
Очень интересный молодой человек. Занятный. Я не удержалась и коснулась его лица, точнее, складки между бровей, постаралась ее разгладить, словно стирая печать печали. Он хмурится даже во сне.
Нужно вставать, а то я за себя не ручаюсь, словно зверь, затаившийся в глубине души, готов вырваться на свободу.
Рассвет прокрался в комнату, а вместе с ним и необходимость вернуться в реальность. Водные процедуры смыли остатки сна, как росу с лепестков, и я, облачившись в деловой наряд, направилась в кабинет. День обещал быть насыщенным: составить карту передвижений по столице, словно проложить курс по звёздному небу, наметить покупки, отправить письма, каждое из которых – маленький кораблик, плывущий по морю бизнеса. Рутина, казалось, не имела конца, но в ней всегда находилось место для творчества.
Я погрузилась в зарисовки, лелея давнюю мечту – открыть небольшую столовую для работяг нашего городка. Бизнес-ланчи, как глоток свежего воздуха в душный полдень, лёгкие завтраки, словно солнечные зайчики на тарелке. Меню – калейдоскоп вкусов, где каждый день – новое сочетание, новый аккорд. Приметила здание возле мэрии – лакомый кусочек, окружённый банком и судом, словно оазис в пустыне. И вот, я уже колдую над интерьером, представляя, как преобразится пространство. В такие моменты время для меня перестаёт существовать, я – словно художник, пишущий картину своей мечты, кисть за кистью, мазок за мазком.
Лукас, словно тень, уже несколько раз окликнул меня, стоя в дверях, но я была глуха к его голосу, поглощена своим видением. Лишь ощутив его взгляд, словно луч прожектора, я подняла голову.
– Маленькая госпожа, чем же вы так увлечены, что не слышите ничего вокруг? – прозвучал его бархатистый голос.
Я окинула его взглядом. Он стоял, облачённый лишь в брюки, руки скрещены на груди, словно пытаясь скрыть свою наготу. Зря. Он, конечно, худощав, но жилист, рельеф мышц проступает сквозь кожу, словно карта сокровищ. Кубики пресса манили, а на руках – внушительные мышцы, словно сплетение канатов, и ярко выраженные вены, как реки на карте. Аффф, горяч, как летнее солнце!
– Нравлюсь? – с усмешкой спросил он.
– Нравишься, – ответила я, не лукавя, не краснея, не строя из себя невинность. Правда, как яркий луч, пронзила тишину.
– Вы прямолинейны.
– Констатирую факт, Лукас. Мы знакомы не первый день, уже много лет как перешли на "ты". Прошу, если мы вдвоём, наедине, обращайся ко мне на "ты". Лучше скажи, как себя чувствуешь?
– Хорошо, но не нужно было…
– Но это уже мне решать. Моя воля – мой закон.
– Можно вопрос? – спросил он, нарушая тишину.
– Ну, спрашивай, не тяни кота за хвост.
Я откинулась на спинку кресла, удобно устроившись, локти положила на стол, голову опустила на тыльную сторону ладони, чуть склонив набок.
– Зачем тебе нужен был вчерашний маскарад? Ты очень красивая женщина, без всех этих рюш и примочек.
– Спасибо, конечно. Но я не хочу, чтобы меня узнали в столице. Я приехала сюда только ради вашего окончания учёбы. Возвращаться сюда не горю желанием. Надеюсь, мачеха не узнает о моём приезде. Как я понимаю, персонал был нанят тобой, и они не любители почесать языками?
– Правильно понимаешь. Почему не хочешь вернуться в столицу? Что тебя там держит вдали, словно тень, от яркого света жизни?
Ему принесли рубашку и, как я поняла, завтрак. Посуда зазвенела в гостиной, создавая диссонанс с застывшим в воздухе напряжением. Я поднялась из-за стола и, пока Лукас натягивал рубашку, словно броню, подошла к нему. Стала напротив, испепеляя его взглядом, скользя по каждой мышце, по каждому изгибу его тела, словно ощупывая его душу. Подмигнула, словно ставя печать одобрения, и прошла мимо, оставив за собой шлейф недосказанности.