Кажется, он перестал дышать. Я чувствовала себя первооткрывателем, Колумбом, увидевшим новый континент. Я смотрела на него не как на монстра, а как на мужчину, как Пигмалион на свою Галатею. Его аура не пугала, внешность не отталкивала, а разум… его разуму позавидовал бы сам дьявол. И эти два метра роста – словно вызов гравитации, заявление о превосходстве. Огонь, а не мужчина.
– Зачем мне сюда возвращаться? Не вижу смысла. Присаживайся, составь мне компанию, – бросила я небрежно, словно уговаривала смертельно опасного зверя.
Он сел напротив, как приговоренный. На столе царило гастрономическое изобилие, пир во время чумы. Я взяла его тарелку, словно хирург, готовящийся к операции. Знала его утренний ритуал: глазунья, фасоль, несколько ломтиков бекона и крепкий кофе без сахара – горькая симфония утра. Хлеб намазала паштетом, словно закрашивала пустоту. Сладкое он не любил, а орехи для него – яд. Через минуту я вернула его тарелку на место, налила кофе и подняла глаза. Он смотрел, нет, изучал мое лицо, как археолог, пытающийся прочитать письмена древней цивилизации. Ладно, смотри сколько влезет, я не музейный экспонат.
– Балы, праздники, новые знакомства…
– Скучно.
– Власть.
– Не волнует.
– Управлять, вершить судьбы, ощущать силу и могущество.
– Не интересует.
– Деньги.
– Неплохо зарабатываю сама.
– Ты интересная.
– Знаю.
– Не тянет к власти? Ты же рождена для этого!
– Родителей не выбирают, – парировала я, похлопав ресничками, словно ангел, сошедший с небес.
– Над чем сейчас работаешь? – наконец, он приступил к завтраку, словно вспомнил о своем бренном теле.
Я же давно поглощала тост с джемом, запивая его кофе, словно нектар бессмертия.
– Есть одна идея, пока все на бумаге, как замок, построенный в облаках. Как только выкуплю здание, поделюсь с тобой.
– Зачем выкупаешь? Не проще арендовать? Меньше затрат, больше на старт.
– Проще, но в долгосрочной перспективе может быть невыгодно моим людям.
– Поясни.
– Я не знаю, сколько ещё проживу.
Лукас поперхнулся, словно услышал смертный приговор.
– Вот не надо так смотреть, – отрезала я, – все очень просто. Как дважды два. Мачеха, словно ядовитый плющ, опутала своими коварными замыслами нашу жизнь. За брата я не опасаюсь – хрупкий росток, едва пробившийся сквозь землю. А я… для неё я словно заноза в сердце, живая улика, напоминающая о её призрачных шансах возвести своего отпрыска на трон.
Замуж в чужие земли она меня не выдаст – там слишком зоркие взгляды, слишком много сплетен. Брат же, мой верный страж, не позволит отдать меня первому встречному. Граф, не меньше! Но если она учует нашу близость, если поймёт, что мы – единое целое, то будущий супруг станет лишь марионеткой в её руках, а его свита – сворой цепных псов, готовых растерзать меня по первому её знаку. Она не допустит, чтобы хоть что-то пошло не по её сценарию. До сих пор не пойму, почему я ещё дышу, почему не пала жертвой «неизвестной болезни», подхваченной вдали от дворца.
Поэтому я, словно заботливая садовница, оберегаю вверенных мне людей, выкупая для них землю, возводя крепости из камня и надежды, дабы не смогли их выжить из этого мира алчности и обмана. С каждого моего дела, словно с плодоносного дерева, снимаются плоды – проценты, что текут рекой на единый счёт, словно кровь, питающая сердце нашей общины. Счёт, неприкосновенный даже для меня, – их общее достояние, их гарантия выживания. Раз в квартал они собираются, словно мудрые совы на совете старейшин, и решают, как распорядиться этими деньгами. Сначала я хотела научить их премудростям финансовой грамоты, но они оказались прозорливее любого финансиста, сами куют своё счастье. На эти деньги латают дороги, чинят крыши, платят учителям, целителям, открывают врата знаний для своих детей в гильдиях.
Если меня не станет, мой наследник получит лишь оболочку – имение, шахту, магазины, всё, что успею нажить к тому моменту. Но сокровища, спрятанные в сердце общины, останутся неприкосновенными, словно святыня, защищённая от любого посягательства.
– Ты всё продумала до мельчайших деталей, – произнёс Лукас, – обезопасила людей, словно мать, укрывающая своих птенцов под крылом. Говоришь так, будто уже читаешь завещание.
– Оно составлено, – ответила я, – лежит в банковской ячейке, словно семя, ждущее своего часа. Если со мной что-то случится, тебя вызовут. Я оставила инструкции доверенным людям.
Лукас отложил вилку, словно сражённый громом, и, схватив меня за подбородок, заглянул в самую душу. "Лукас, ты – мой наследник. Ближе тебя у меня никого нет. Брат и так купается в золоте. Но я не уверена, что мы переживем эту бурю. Лишь на тебя уповаю, что сможешь защитить моих людей."