Пора.
Я взяла со стола коробку с подарком для Лукаса, оставив книги на потом. Завтра. Иначе не избежать лишних вопросов, к которым я пока не готова. Подходя к лестнице, я услышала горячий спор брата и Лукаса в холле. Они ждали меня на первом этаже, одетые в белые рубашки и брюки, расслабленные, по-домашнему.
Первым стук моих каблуков услышал Ленс. Кажется, он забыл, как дышать. Лукас продолжал что-то оживленно объяснять, не замечая, что его не слушают. Ленс толкнул его локтем и прошептал с хрипотцой:
"Посмотри".
В этот момент я остановилась на ступеньках.
Серый кардинал фыркнул, но все же повернул голову. Туше, мой друг, именно этой реакции я и ждала. Мне показалось, что я услышала звук падающей челюсти.
"Братец, прости мое невежество, но я совершенно не разбираюсь в нынешней моде. Эти увесистые платья – просто орудие пыток. Я позволила себе надеть то, что мне по душе. К тому же, у нас сегодня семейный ужин. Прошу простить мою блажь".
С этими словами я спустилась вниз и протянула руку, ожидая помощи брата.
"Дорогой мой, вздохни уже! Подойди к даме и предложи свою помощь, а то у меня рука уже начинает болеть". Я услышала два глубоких, рваных вздоха. Брат провел пятерней по волосам, превращая их в хаотичное воронье гнездо, подошел, взял мою руку и прикоснулся губами к запястью.
– Когда ты успела так повзрослеть? – с горечью вырвалось у Ленса.
– Давно, когда умерла мама, и я осталась один на один с миром, – эхом отозвалась я.
Его словно хлестнули по щеке мои слова.
Я приблизилась к Лукасу, протянула ладонь, словно подставляя ее под лунный свет.
– Вы прекрасны.
Он склонился, запечатлевая поцелуй на моей коже.
– И вам добрый вечер, сер Лукас. Ну что, господа, прошу к столу, праздновать ваш триумф!
Брат повел меня к выходу на террасу, Лукас следовал за нами, чуть позади. Когда он увидел мою обнаженную спину, я услышала сдавленный, полный звериной ярости рык, вырвавшийся из его груди. Ленс бросил на него двусмысленный взгляд и подмигнул, с озорством мальчишки. Казалось, он впервые видел на лице своего друга не ледяную маску отчуждения, а бушующий океан страстей.
На улице нас ждал подарок – воплощенная мечта.
– Брат, поздравляю! Этот красавец – твой двойник, под стать тебе! – и я чмокнула его в щеку.
– Ты шутишь? Он мой?
– Конечно, твой! Я отвоевала его в честном бою на аукционе. Соперник был повержен! Какой-то барон Берн… ха-ха-ха!
Я грациозно опустилась в кресло, Лукас занял место напротив.
– Я мигом!
– Не торопись, мы подождем.
Ленс, как ребенок, сорвался с места, побежал к жеребцу, гладил его, осыпал поцелуями.
– Такой забавный, совсем еще мальчишка… Кстати, это тебе, Лукас.
Интерес Лукаса выразился лишь в слегка приподнятой брови.
Я протянула ему шкатулку.
Он открыл ее медленно, скрупулезно рассматривая каждый предмет. Да, в его руках было настоящее произведение искусства, безумной красоты. Бриллианты переливались, словно застывшие слезы звезд, изумруды горели багряным пламенем. Рядом лежала небольшая открытка, исписанная моим почерком.
"Мой милый Лукас!
Если тебе покажется, что ноша твоя невыносима, и больше нет сил, помни – ничто не вечно, все проходит, пройдет и это". Белла.
Пробежав глазами по строчкам, он спрятал карточку в нагрудный карман.
– Благодарю за подарок, он великолепен. А ты сегодня просто ослепительна.
– Не смущай меня, мой милый друг.
– Я не могу понять… Почему ты относишься ко мне так? Защищаешь, доверяешь, делаешь такие подарки… Ведь я тебе никто. Я уверен, что твой мастер трудился над этим не меньше года, и стоимость его – как все твое имение. Чем я это заслужил?
– Ты этого достоин.
Я посмотрела на него пристально, выдержав его тяжелый, пронзительный взгляд.
– Вся моя переписка с тобой началась из праздного любопытства, с целью использовать тебя в своих целях.
– Знаю. Догадывалась.
– Я тебе не противна после этого?
– Ты мне нравишься, – неопределенно пожав плечами, ответила я. – Лучше налей вина, брат возвращается.
Так мы просидели до поздней ночи, болтали, смеялись, рассказывали забавные истории. Было весело и спокойно, словно буря, наконец, уступила место штилю. Пробудившись на рассвете, мы с Грегом разбрелись по лабиринтам дня, ощущая на затылке ледяное дыхание слежки. Я, словно ткачиха, плела нити сделок, оформляя бумаги для шерстяного потока, и, как бабочка, порхала по лавкам, закупая новые ткани – крылья для будущих нарядов. Избегая темных закоулков, этих пастей города, мы, словно стая птиц, держались людного потока, растворяясь в толпе, словно капля в море. Все предосторожности были соблюдены, словно ритуал защиты от злых духов.