— Что ты делаешь? — прозвучал его хриплый вопрос.
— Помоги, спина болит, — бросила я через плечо.
Он медленно подошел и увидел ссадины, словно багряные росчерки кисти безумного художника, — одна на лопатке, другая на пояснице.
— И это ты называешь «в порядке»? — прорычал он.
— Пустяки, всего лишь чуть-чуть содрали шкурку, — беспечно отмахнулась я.
Он осторожно вытер ранки от уже запекшейся крови, начал наносить мазь. Едва ощутив прикосновение, я не сдержала стон, сорвавшийся с губ, словно испуганная птица.
Он замер, словно громом пораженный.
— Руки холодные, — прошептала я. — Не пугайся так, продолжай.
Наверное, только сейчас он осознал, что одной рукой наносит мазь, а другой обнимает меня за талию, касаясь обнаженной кожи под платьем. Я заметила, как он одернул руку, словно обжегшись, как сжал пальцы в кулак, словно усмиряя бурю внутри. Закончив процедуру, он бросил сухое «Увидимся за ужином» и пулей вылетел из моей комнаты.
— Ты только притворяешься ледышкой, а внутри такой милашка, ха-ха-ха, — прошептала я ему вслед.
С днем рождения мой милый
И вот наступило время ужина. Я, как обычно, спустилась по лестнице, где меня уже ждали. Сегодня за столом царило напряженное молчание. На мне было белое платье силуэта «русалка», лиф, словно звездное небо, расшит жемчугом. Волосы распущены, ни капли макияжа, акцент — на жемчуг.
— Сестра, напомни, кто твоя модистка? — прокашлявшись, спросил брат. — Каждое твое платье — произведение небывалой красоты.
— Спешу тебя огорчить, братец, у меня нет модистки. Я рисую эскизы, а мои девочки воплощают в жизнь мои задумки. Они очень умелые, правда?
— Я уже завидую твоему будущему супругу и сочувствую одновременно. Нелегко ему придется отбиваться от ухажеров, сраженных твоей красотой, — с напускной печалью вздохнул Ленс.
— Не смущай, — зарделась я, хотя в глубине души была польщена. — О моем замужестве пока речи не шло, но я уверена, что ты найдешь мне достойного мужчину. Я как раз хотела с тобой это обсудить. Составь, пожалуйста, список подходящих кандидатов, в которых ты более чем уверен, чтобы я в подходящий момент смогла опереться на твое мнение. А уже последний выбор оставь за мной, это возможно?
— Сестра, я не смею просить о такой жертве, — Ленс нахмурился.
—Ленс, ты меня обескуражил. С каких это пор узы брака для тебя — эшафот, а не алтарь? На лице твоем скорбь, достойная похорон империи! Ты же не вчера родился и знаешь: для коронованных голов выбор жениха или невесты — как жребий палача. Куда укажет перст судьбы, туда и ступай. И тебя эта участь не минует, не строй иллюзий! Я уверена, что твой выбор будет мудрым, ведь ты желаешь мне не участи овцы на заклание, а счастья. Лучше самой бросить вызов судьбе, чем ждать, пока мачеха, словно паук, запутает меня в свои сети. Поверь, её протеже будет исчадием ада, садистом, жаждущим крови моей. Мне в следующем месяце исполнится двадцать, до рокового двадцать второго ещё есть время. Но к этому сроку я хочу уже носить оковы брака, пусть и золотые. Помолвка должна прогреметь до конца этого года, или в крайнем случае, в самом начале следующего. Время не ждёт, Ленс, periculum in mora – опасность в промедлении!
— Сестра, твое место – не за кулисами, а на троне! Ты не просто стратег, ты – архитектор победы, чьи замыслы плетут судьбы империй. Твой ум острее клинка, а красота – оружие, пред которым падут самые неприступные крепости. Враги будут повержены у твоих ног, сдаваясь без единого выстрела, очарованные сиянием твоей непревзойденности.
— Почему ты меня постоянно смущаешь… Брат, я лишь хочу, чтобы ты вкусил полноту счастья. Разве это преступление?
Весь оставшийся вечер витал в полумраке недосказанности. Каждый был погружен в собственные думы, словно в омут. Лукас хранил молчание, словно сфинкс, а Ленс, казалось, переваривал каждое слово, словно ядовитый нектар.
Я не только словами, но и действиями доказала свою преданность, вручив ему в руки нить своей жизни. Я стерла пелену сомнений, надеясь, что он узрит во мне не врага, а верного союзника, готового разделить с ним бремя власти.
— Молодые люди, простите великодушно, но время неумолимо, а завтра меня ждет дорога. Я должна откланяться.
— Может, останешься? – прозвучало с робкой надеждой.
— Увы, это невозможно. Но приезжайте ко мне в гости, я всегда буду рада вам обоим. Лукас, это относится и к тебе, если, конечно, возникнет желание. Я выезжаю рано утром, поэтому прощаюсь сегодня. Провожать меня не стоит.
Я подошла к брату, обняла его за плечи. Он по-прежнему восседал в кресле, осушая бокал скотча, словно эликсир вечности.