Письма
Впрочем, мне было достаточно и его молчаливого ответа – писем, которые писал Лукас, его верный помощник и секретарь. Неожиданный луч света в этой темной истории! Лукас, мой "тайный рыцарь", в которого я была влюблена еще в своем прежнем мире. По сценарию, он был лишь "мальчиком для битья" моего озлобленного брата, послушно исполняющим все его прихоти и грязную работу, его безмолвной тенью. Но я-то знала, что за маской покорности скрывается "серый кардинал", кукловод, дергающий за ниточки, подталкивающий принца и короля к глупым и роковым решениям. Им двигала не просто цель – его вела жажда возмездия, ядовитая и всепоглощающая, как смертельная лихорадка. Он хотел вырвать с корнем правящую династию, стереть её с лица земли, словно проклятую отметину. Ведь когда-то король, словно ненасытный зверь, растерзал его семью, предал его отца, своего лучшего друга. И все из-за похотливого зуда, из-за вожделения к чужой жене. "О, безумие царей!", – шептала история, глядя на эту гнусную трагедию. Не сумев обуздать свою похоть, этот монарх-извращенец предал огню и мечу целый род, перед этим надругавшись над несчастной женщиной. Лишь маленький Лукас, чудом уцелевший благодаря преданности слуг, выжил, выкорчеванный из объятий смерти. И с тех пор он жил лишь местью, дышал ею, словно воздухом. Я не смею его судить, не имею права ни на жалость, ни на осуждение. Время, словно мудрый старец, рассудит нас всех.
Благодаря верным друзьям отца, тем немногим, кто не предали его память, он создал гильдию теней – "информационную империю", торгующую самым ценным товаром в мире. Ведь, как известно, "кто владеет информацией, тот владеет миром". Сплетни, подкупы, фальсификации – его оружие. Он держал элиту империи в железном кулаке, словно марионеток на нитях компромата. На каждого влиятельного человека у него находился скелет в шкафу. Он пахал, не зная сна и отдыха, безжалостно, как неумолимый маятник, приближаясь к своей цели.
Чтобы добраться до императора, он выбрал самый дерзкий и коварный путь – стал правой рукой моего брата. Сначала поступил в академию, куда Ленс должен был пойти учиться по традиции нашей семьи. Даже умудрился попасть на один курс с ним! Представляю, чего ему это стоило. Отбор в академию был суров, словно адские врата. Ленсу путь был открыт по праву крови, а от остальных требовали знаний, достойных мудрецов. Но он смог, этот "волк в овечьей шкуре". Так он втерся в доверие к брату, одновременно управляя своей паутиной интриг.
Я помню из книги, что он изменил свою внешность, превратившись в тень, в невидимку. Неприметное лицо, мышиного цвета глаза, сутулость, худоба, высокий рост. Он был невидим, растворялся в толпе, словно призрак. Идеальный камуфляж. Но истинный его облик, если память мне не изменяет, был совсем иным. Автор описывала его как пленительного красавца, "бога из машины". Надеюсь, когда-нибудь я увижу его настоящего… если останусь жива. Итак, письмо от Лукаса… Признаться, оно обрушилось на меня, словно гром среди ясного неба. Что это, если не попытка подползти поближе, словно змея к теплому очагу, чтобы использовать и меня в своих коварных играх? Грег, словно старый ворон, каркающий правду, не раз предупреждал: в деревню, дескать, заглядывают сомнительные обозы, словно заблудшие души, ищут не дорогу, а ответы. Прикидываются простаками, выспрашивают о хозяевах, пытаются напоить мужиков в трактире, выудить сокровенное. Но мои люди – кремень, лишнего не скажут, пыль в глаза пустят, да и только.
С моим появлением здесь я вдохнула в эти земли новую жизнь. Налоги не отменила, нет, но урезала наполовину, словно обрезала путы, сковывающие народ. Восстановила заброшенную шахту, эту зияющую рану в теле земли, продав ее за бесценок мертвой душе, словно отдала прошлому его долги. Возродила церковь, этот духовный маяк, и школу, этот храм знаний. Открыла лазарет, пригласив целителя из столицы, словно призвала ангела-хранителя. Да, он служил и моим нуждам, но лечил и местных жителей, для него это была практика, бесценный опыт, да и гонорар щедрый. Я отправляла его в город на повышение квалификации, словно давала крылья, оплачивая все расходы. Для него – выгода, для меня – верный человек, опора.
Каждый здесь знал меня, и я, надеюсь, уважал. Каждый мог постучаться в мою дверь, словно в дверь надежды, и знал, что я помогу делом или хотя бы словом. Для посторонних же я была злой юной девицей, обложившей народ непомерными налогами, словно ведьма, сосущая кровь из бедняков. Они жили сами по себе, уповая на милость императора, словно ждали манны небесной. Эта легенда, словно паутина, окутывала меня долгие годы, возможно, потому, что я была никому не нужна, и доскональных проверок никто не устраивал.